{end}


Язык:

Источник:

раскрыть

 

Структурная оппозиция:

раскрыть

Лексико-семантическое поле:

раскрыть

Означающее:  

Биографии по фамилии

раскрыть

Означаемое:  

статистика

Дата внесения с  

по

Дата изменения с  

по

Модератор: 

Логин  Пароль  | Регистрация для полного доступа | Забыли пароль? | Что дает регистрация? | Оплата доступа
Посмотреть блокнот

Симанский Сергей Владимирович

Версия для печати

ID: 9903
Означающее: Симанский Сергей Владимирович      Добавить в блокнот
Означаемое:
Язык: Русский
Источник:Православная энциклопедия. С.Л. Кравец. Москва. Православная Энциклопедия, 1997-...
Структурная оппозиция: Биографии
Лексико-семантическое поле: Генеалогия
 

Симанский Сергей Владимирович

В монашестве АЛЕКСИЙ

АЛЕКСИЙ I

27.10.1877, Москва — 17.04.1970, станция Переделкино Московской области

    Патриарх Московский и всея Руси.

Род Симанских. Детские и юношеские годы Алексия I.
    Род Симанских принадлежал к псковскому дворянству и был записан в VI часть Родословной книги Псковской, Московской, Новгородской и Санкт-Петербургской губерний, куда внесены роды, дворянство которых установлено до XVII века. Патриарх, восстанавливая по памяти генеалогическое древо, одним из первых родоначальников называл своего прадеда — помещика Псковской губернии Владимира Александровича Симанского (родился в 1786). С ним связано основание родового имения Екатерининского в Островском уезде Псковской губернии, располагавшегося на берегу реки Великой, где В.А. Симанский жил почти безвыездно. Симанские были хорошо известны в своем уезде и играли видную роль в уездном дворянском собрании. В.А. Симанский имел 4 сыновей: Александра, Андрея, Николая, Павла. Первые трое впоследствии покинули Екатерининское, приезжали сюда лишь на семейные торжества и в летние месяцы. Младший же, Павел, бывший в молодости морским офицером, после выхода в отставку целиком посвятил себя заботам о родовом гнезде, одно время был предводителем островского дворянства, позднее принял священство и служил в храме имения.
    Андрей Владимирович Симанский (родился в 1821), дед Святейшего Патриарха, по окончании учебы обосновался в Москве, имел собственный дом в Гнездниковском переулке и служил в Московском сенатском архиве. Женитьба на Анне Петровне Арцыбашевой принесла А.В. Симанскому в качестве приданого имения в Вологодской и Тверской губерниях, которыми он по выходе в отставку управлял. В семье А. В. и А. П. Симанских был один ребенок, родившийся 3 ноября 1853 в Екатерининском и получивший имя Владимир в честь своего деда — В.А. Симанского. Родители прочили ему светскую карьеру, поэтому мальчик занимался дома с приходящими учителями, среди них были известный московский протоиерей Стефан Зёрнов, историк В.О. Ключевский, математик К.П. Буренин. Без особого труда В. Симанский поступил в Московский университет на юридический факультет и окончил его с отличием в 1876. В том же году В.А. Симанский женился на Ольге Александровне Пороховщиковой, дочери капитана в отставке лейб-гвардии Семеновского полка, потомственного москвича, известного широким гостеприимством, а также тем, что был строителем гостиницы «Славянский базар». Двоюродной бабушкой Патриарха была игумения Леонидазерова), настоятельница Новодевичьего московского монастыря.
    В. А. и О. А. Симанские первоначально жили в бельэтаже дома Куманина на Мясницкой улице, в приходе Свято-Николаевского храма. Здесь 27 октября 1877 родился их первенец. Спустя 10 дней, 6 ноября, в кругу семьи и близких приходской священник Александр Воинов совершил таинство Крещения над мальчиком, которого назвали Сергеем в честь преподобного Сергия Радонежского. Личную глубокую связь с преподобным Сергием Святейший Патриарх ощущал на всем пути своего служения Церкви, и как особый благодатный знак он воспринял возвращение Церкви Троице-Сергиевой лавры [ТСЛ], произошедшее в начале его Первосвятительского служения — в 1946 году. Восприемниками при Крещении были дедушка по материнской линии А.А. Пороховщиков и бабушка по отцовской — А.П. Симанская. В этом же доме у Симанских родились и другие дети — Анна (1878) и Андрей (1882). Для разросшейся семьи в 1883 был снят двухэтажный особняк недалеко от церкви Большого Вознесения, на углу Медвежьего и Мерзляковского переулков. В этом доме родился сын Филарет (1885). Отсюда Сережа вместе с родителями отправился в свое первое паломничество в ТСЛ, воспоминания о котором хранил всю жизнь. В.А. Симанский всемерно способствовал религиозно-нравственному воспитанию своих детей, следил за их домашней молитвой, регулярным и частым посещением храма, соблюдением постов — старался привить им навыки церковной жизни. В 1886 семья Симанских переехала в казенную квартиру в Воспитательном доме — учреждении, основанном императрицей Екатериной II в 1764 и предназначенном для сирот, подкидышей и незаконнорожденных детей. В.А. Симанский служил в Воспитательном доме уже несколько лет, перейдя туда из Канцелярии московского генерал-губернатора. В этой квартире родился последний в семье Симанских ребенок — Александр (1887).
    Для старшего сына — Сережи именно в это время учеба приобрела характер регулярных занятий. Мальчик дома обучался по программе начальных классов средних школ, учителей тщательно подбирал отец. Первые уроки Закона Божия давал законоучитель Николаевского института протоиерей Николай Протопопов. Успешной учебе способствовал быт семьи Симапских: домашние игры, чтение сообща новинок литературы, в том числе и выписываемых из-за границы детских книг и периодических изданий. Нередко устраивались вечера и встречи с родственниками и их детьми, на которых обсуждались новости придворной, театральной, научной и культурной жизни Москвы. В.А. Симанский поддерживал близкие и дружественные отношения со многими церковными иерархами и представителями ученого духовенства Москвы, так что старший сын в семье родителей привык к общению со священнослужителями и к беседам на церковные и религиозно-философские темы. Уже в детстве мальчика отличала особая любовь к храму. «Как отрадно было после молитвы приложиться к любимой иконе и получить благословение батюшки! — вспоминал он впоследствии — Сколько благодатных, теплых воспоминаний оставалось в душе от таких знаменательных событий, неразрывно связанных с храмом, как говение на первой и на седьмой неделе Великого поста или как Пасхальная седмица» (ЖМП [Журнал Московской Патриархии. М., 1931-1935, 1943-.]. 1957. № 11. С. 25).
    Родители хотели дать Сергею юридическое образование, считая, что оно обеспечит хорошую карьеру, им казалось, что конец XIX и наступающий XX век будут временем верховенства законности и порядка. В.А. Симанский склонялся к мысли подготовить сына к поступлению в императорское Училище правоведения в Петербурге. Однако О.А. Симанская упросила мужа не посылать сына далеко от дома, и отец наметил для него учебу в Московском университете. В дальнейшем планировалось поступление сына на службу в канцелярию Государственного Совета. В 1888 Сережу отдали в московский Лазаревский институт восточных языков — привилегированное учебное заведение, где обучались отпрыски русской знати, влиятельных армянских, грузинских семей и дети ученых из стран Ближнего Востока. Программа обучения в младших классах института соответствовала гимназиям, а старшие, так называемые специальные, классы приравнивались к высшим учебным учреждениям, и в них кроме общих предметов преподавались восточные языки.
    В 1891 В.А. Симанский вышел в отставку, получил звание камергера и был пожизненно прикомандирован к Канцелярии Святейшего Правительствующего Синода. Уход в отставку молодого государственного чиновника был вынужденным и объяснялся необходимостью для О.А. Симанской выехать на длительное лечение за границу. Уклад жизни семьи Симан-ских складывался по-новому: отец и мать большую часть года жили вне России, дети оставались на попечении дедушки и бабушки — А. В. и А. П. Симапскпх и своей тетки, сестры матери, - В.А. Беклемишевой. Вся семья могла собираться вместе только в летние месяцы, которые проводили на даче в Подмосковье.
    В 1891 Сережу Симанского перевели в другое закрытое аристократическое учебное заведение — императорский Лицей памяти цесаревича Николая Александровича (Катковский). Лицей имел сильный состав преподавателей, как российских, так и иностранных, здесь расширенно преподавались древние и новые языки, история, естественные науки. По окончании 8 классов, соответствовавших гимназическому курсу, учащимся выдавали аттестат зрелости. Затем следовали 3 года обучения, так называемых университетских, когда юноши, продолжая жить в здании лицея на Остоженке, учились в избранном ими высшем учебном заведении. Сережа Симанский быстро стал одним из первых учеников.
    В лицее особое внимание уделялось духовно-нравственому воспитанию. Законоучителем был известный и уважаемый в Москве протоиерей магистр богословия Иоанн Соловьёв, имевший свой метод преподавания Закона Божия. Он знакомил учеников с творениями знаменитых русских проповедников и с современными богословскими вопросами, много рассказывал о Московском святителе Филарете (Дроздове), которого горячо почитал, о МДА [Московская Духовная Академия] и ее профессорах, об истории и современной жизни ТСЛ. Протоиерей Иоанн был первым, кто заметил особую набожность и благочестие Сережи, и потому выбрал его для прислуживания за богослужением. Все годы учебы Сережа участвовал в службах как чтец, пономарь или алтарник. Именно протоиерею Иоанну — своему духовнику — С. Симанский первому рассказал о желании принять монашество и поступить в ДА.
    В 1896 С. Симанский окончил гимназические классы лицея, получил аттестат зрелости и серебряную медаль. Аттестат давал право прохождения университетского курса в 3 года. Однако юноша стремился к получению духовного образования, о чем сказал отцу, прося родительского благословения. В.А. Симанский настоял на том, что, прежде чем поступать в академию, необходимо получить высшее светское образование. Любящий сын дал слово родителям, что исполнит их просьбу, и подал заявление о поступлении на юридический факультет Московского университета. В летние каникулы Сергей вместе с отцом впервые отправился в длительное путешествие по России. Они побывали на Украине: поклонились христианским святыням Киева, съездили в Одессу и Херсон.
В 1896-1899 годах С. Симанский учился в Московском университете на юридическом факультете, продолжая жить в лицее. Научным руководителем и консультантом лицеистов был профессор граф Л.А. Камаровский, заведовавший кафедрой международного права,— один из родоначальников данной специальности в России. Камаровский отстаивал идею урегулирования международных конфликтов и споров не через военные действия, а на основе норм международного права, через посредство международного трибунала. По совету Камаровского Сергей избрал тему диссертации — «Комбатанты и некомбатанты во время войны». Между профессором Камаровским и С. Симанским установились дружественные отношения, сохранявшиеся позднее.
    Летом 1897 года С. Симапский после долгого перерыва посетил родовое гнездо в Псковской губернии. Этому предшествовало то обстоятельство, что
П. В. и В. А. Симанские решили учредить при храме имения женский монастырь, для чего пожертвовали часть земли, дома и постройки, а также капитал в несколько тысяч рублей. Святейший Синод утвердил положение о Спасо-Казанской женской общине в имении Симанских. Освящение и торжественное открытие обители, совершенное епископом Псковским Антонином (Державиным), состоялось 17 августа. Присутствовали архимандриты псковских монастырей, духовенство и известный на всю Россию пастырь и проповедник святой Иоанн Кронштадтский.
    По окончании в 1899 университета согласно действовавшему закону С. Симанский как старший сын должен был отбывать воинскую повинность. Полученное образование давало право на определенные привилегии при прохождении службы, прежде всего относительно ее сроков. Сергей поступил вольноопределяющимся в 7-й гренадерский Самогитский полк, произведен был в младшего, затем старшего унтер-офицера (сержанта). Он получил разрешение отбывать службу не живя в казарме; в это время он жил у бабушки Анны Петровны, так как родители по-прежнему были за границей. Военная служба не тяготила, но и не привлекала молодого человека. Несмотря на уговоры дяди, П.Н. Симанского,— капитана, сменного офицера и преподавателя Александровского училища, который настоятельно советовал продолжить военную службу, Сергей все более укреплялся в мысли о поступлении в ДА. В полку С. Симанский пробыл год и в августе 1900 был уволен в отставку в чине прапорщика.

Учеба в МДА. Принятие монашества.
    В 1900 С. Симанский наконец смог осуществить свою мечту о поступлении в МДА. Как выпускник Московского университета он мог быть принят без экзаменов на 2-й курс академии, но по совету ее ректора епископа Арсения (Стадницкого), принявшего Сергея под свое духовное руководство, решил пройти полный курс академического образования. Среди профессоров академии в начале XX века было немало ученых с мировым именем — И.Д. Андреев (история Византии и Константинопольской Церкви), Н.Ф. Каптерев (церковная история), М.Д. Муретов (философия), А.П. Голубцов (литургика, церковная археология, иконография), Н.А. Заозерский (церковное право), В.О. Ключевский (русская история). В первый год учебы в академии С. Симанский жил в квартире в частном доме по Московской улице, близ церкви Вознесения, где состоялось венчание его сестры А.В. Симанской и А.Н. Погожева, брата известного писателя Е.Н. Погожева (Поселянина). Сергею пришлось в церковных дисциплинах догонять своих сокурсников — в большинстве своем выходцев из семей духовенства; в разрядном списке студентов по итогам первого академического года он был лишь 36-м из 53 студентов.
    На втором году обучения С. Симанский переехал в лавру и поселился вместе с другим студентом в комнате Больничного корпуса. Сергей участвовал в богослужениях в академической церкви в качестве книгодержца при ректоре епископе Арсении. Еще при поступлении в МДА Сергей выразил желание принять монашество, но епископ Арсений благословил его на этот поступок лишь через год, и в конце декабря 1901 Сергей подал прошение о пострижении в монашество. 9 февраля в Гефсиманском скиту ТСЛ епископ Арсений совершил над Сергеем Симанским чин пострижения и нарек его Алексием в честь святителя Алексия, митрополита Московского. 17 марта Алексий был рукоположен во иеродиакона и с этого времени неизменно сослужил епископу Арсению. Ректор с особенным вниманием относился к своему духовному чаду, подолгу беседовал с ним, направляя его научно-церковный интерес и богословские размышления. Установлению близких и доверительных отношений способствовали и внешние обстоятельства: епископ Арсений хорошо знал графа Камаровского и его семью, летом неоднократно гостил у них на даче близ Гефсиманского скита. Познакомился ректор и с В.А. Симанским, переписывался с ним, бывая в Санкт-Петербурге, неизменно наносил ему визиты. В период пребывания в академии началась переписка Алексия со своим духовным наставником, продлившаяся несколько десятилетий. Находясь обычно в летние каникулы в гостях у бабушки в Екатерининском, Алексий в письмах к епископу Арсению сообщал о своих поездках по святым местам Псковщины, поверял свои наблюдения над жизнью, сомнения и размышления, испрашивал совета и помощи, обсуждал текущие общественные и церковные события. Как правило, в конце июля — начале августа Алексий приезжал к своему духовному отцу в Крым, где тот обычно отдыхал. Вместе они предпринимали поездки и путешествия по святыням древней Тавриды.
    На последнем, четвертом курсе Алексий подготовил кандидатское сочинение на тему: «Господствующие в современном нравственно-правовом сознании понятия перед судом митрополита Филарета». Выбор темы был не случаен, ибо семья Симанских горячо почитала Московского святителя, это почитание будущий Патриарх сохранил на всю жизнь. «Собрание речей и писем митрополита Московского Филарета» было его настольной книгой. Личные дневники Святейшего Патриарха содержат многочисленные выписки из творений святителя Филарета, свидетельствующие о том, что Патриарху были близки принципы управления Церковью, изложенные Московским митрополитом. В отзыве на работу Алексия, написанном профессором по кафедре истории философии А.И. Введенским, говорилось: «Всего ценнее в сочинении — повсюду обнаруживаемая зрелость мысли, вполне способной подниматься до высоты вопросов, волнующих современное общество, и, с другой стороны,— разбираться в них с христианско-православпой точки зрения, на которую автор повсюду восходит вслед за своим мудрым духовным руководителем приснопамятным святителем Московским» (Архив ЦНЦ [Церковно-научный центр "Православная энциклопедия" (Москва)]). Последний учебный год в академии отводился почти полностью па написание студентами кандидатских работ; кроме того, как первый иподиакон епископа Арсения Алексий непременно участвовал во всех его службах не только в лавре, но и в соборах Московского Кремля, в храме Христа Спасителя и в других московских храмах, где владыка совершал богослужения, будучи вторым викарием Московской епархии. В декабре 1903 Святейший Синод принял решение о назначении епископа Арсения па Псковскую кафедру. В день памяти митрополита Петра, во время своего последнего служения в Троицком соборе лавры, возле раки с мощами преподобного Сергия Радонежского епископ Арсений рукоположил своего ученика во иеромонаха. На следующий день в Чудовом монастыре Московского Кремля Арсений совершил первую литургию, затем выехал во Псков, чтобы участвовать в подготовке встречи нового архиерея.
     По возвращении в академию Алексий последние полгода дорабатывал кандидатскую диссертацию и готовился к выпускным экзаменам. 21 июня 1904 из рук нового ректора — епископа Волоколамского Евдокима (Мещерского) молодой иеромонах получил диплом об окончании академии и присвоении ему степени кандидата богословия с правом на занятие должности по Духовному ведомству. И кандидатская работа, и выпускные экзамены по догматическому, пастырскому, нравственному богословию и церковной археологии были оценены высшим баллом. Как и многие из его сокурсников, Алексий подал прошение о направлении на службу в одно из духовных учебных заведений. Пока прошение рассматривалось в Учебном комитете Святейшего Синода, Алексий выехал по приглашению архиепископа Сергия (Ланина) в Ярославль для участия в объезде архиереем своей епархии. Во время путешествия но Волге на одной из стоянок под Рыбинском стало известно, что в ближайшем из сел находится святой Иоанн Кронштадтский. Алексий отправился туда и пробыл с великим старцем около недели. В эти дни был сделан групповой снимок всех, кто находился с отцом Иоанном. Впоследствии фотография как святыня хранилась Алексием и сопровождала его на всем многотрудном пути церковного служения.
    В августе Алексий был назначен на должность инспектора Псковской ДС [Духовная семинария] и выехал во Псков. Семинария была относительно небольшой, в ней учились около 300 человек. Инспектор фактически заведовал всей хозяйственной и воспитательной деятельностью, а также преподавал в одном из классов НЗ [Новый завет]. За свои труды Алексий в мае 1905 был награжден наперсным крестом и набедренником. 2 года работы инспектором пришлись на время первой русской революции, отголоски которой ощущались и в семинарии, где воспитанники выступали с политическими требованиями, устраивали забастовки и демонстрации. Ситуацию осложнял обнаружившийся раскол среди преподавателей, которые подчас забывали о своих служебных обязанностях и увлекались политической агитацией. В этих условиях Алексий проявил исключительный такт и дипломатичность — ему удалось сохранить в семинарии порядок и обеспечить учебный процесс.
    18 сентября 1906 в Троицком кафедральном соборе Пскова епископ Арсений возвел Алексия в сан архимандрита. Одновременно Алексию было дано новое, более высокое назначение — ректором в Тульскую ДС. Последующие 5 лет Алексий служил под началом Тульских епископов Лаврентия (Некрасова) и Парфения (Левицкого). Для Алексия годы работы в Туле были очень плодотворными: он окончательно сформировался как преподаватель, благодаря частым поездкам по епархии хорошо узнал местное духовенство, укрепил деловые связи с городской и губернской властью, активно участвовал в проведении епархиальных съездов духовенства, в деятельности органов епархиальной администрации, братств и попечительств. Как руководитель Алексий отличался мягкостью в обращении с подчиненными, не употреблял суровых мер наказания, способных запугать или оттолкнуть людей. Благородство, благожелательность, тактичное отношение к окружающим, характерные для Алексия, благотворным образом действовали на всех соприкасавшихся с ним. Под началом Алексия и при его непосредственном участии стали традицией проводившиеся в Туле торжественные вечера и чтения по случаю памятных церковных дат и событий, а также внебогослужебные беседы для прихожан: рабочих и интеллигенции. Алексий способствовал изданию епархиальных газеты и журнала, в которых часто выступал со статьями на богословские темы. К первой годовщине со дня смерти святого Иоанна Кронштадтского (1909) Алексий подготовил брошюру о жизни и трудах горячо им любимого пастыря и проповедника. После того как в 1908 Святейший Синод разрешил духовным лицам состоять в Союзе русского народа, более 30 епископов Русской Церкви, многие сотни приходских священников вступили в его ряды. Сильны были позиции монархических организаций и в Тульской губернии, их представители заседали в губернской думе. По настоянию правящего епископа Алексий принял на себя звание председателя местного отделения Союза русского народа и, таким образом, на короткий срок возглавил монархическое движение в губернии. Именно в этом качестве он вместе с епископом Парфением в августе 1909 встречал святого мученика императора Николая II во время его остановки в Туле по пути следования на отдых в Крым.
    За 5 лет, проведенных в Туле, Алексий приобрел основательное знание России. В каникулярное время он стремился посетить важнейшие святыни, бывал, часто вместе со своими воспитанниками, в Санкт-Петербурге, Москве, Курске, Орле, Белгороде, Пскове, Новгороде, Оптиной, Саровской пустынях и Дивеевском монастыре. Как представитель Духовно-учебного ведомства Алексий участвовал в работе общероссийских пастырских курсов и съездов монашествующих. По сложившейся традиции он ежегодно приезжал в ТСЛ на день памяти преподобного Сергия и в Чудов монастырь — на панихиду по деду А.В. Симанскому. В Туле Алексия изредка навещали родные — отец, мать, брат Филарет, который после окончания кадетского корпуса вдруг принял решение оставить военную службу и поступил в МДА. Иногда Алексия посещали лицейские и университетские товарищи.
    Вместе с тем в эти годы Алексий неоднократно был близок к тому, чтобы изменить течение своей, казалось бы, благополучной жизни. Хорошо знавший его товарищ обер-прокурора Святейшего Синода А.П. Рогович настойчиво советовал оставить педагогическую деятельность и ректорскую службу, предлагал Алексию отправиться на миссионерское служение в Америку или занять место настоятеля церкви при посольствах России в Константинополе, Риме или даже принять место наместника Херсонесского монастыря. Со своими внутренними сомнениями и терзаниями Алексий обращался к духовному наставнику — епископу Арсению. Алексий писал: «Дела по семинарии меня по-прежнему тяготят, ибо я никогда не чувствовал расположения к педагогической деятельности, а теперь все больше и больше убеждаюсь, что, сколько ни трудись в нашей неустроенной и разнузданной школе,— ничего нельзя сделать, и это по временам повергает меня если не в отчаяние, то в глубокое уныние и отнимает последнюю энергию» (ГАРФ [Государственный архив Российской Федерации (бывший ЦГАОР)]. Фонд 550. Опись 1. Дело № 542. Л. 25). Владыка Арсений хотя и полагал возможным для Алексия оставление духовно-учебной деятельности, но все же призывал не поддаваться сиюминутным настроениям, тщательно все взвесить, крепиться и молиться. Под влиянием своего духовного отца Алексий на рубеже 1910-1911 годов внутренне определил для себя, что будет служить там, куда поставило его священноначалие, и, уж если что по воле Божией произойдет, будет им воспринято со смирением.
    В ноябре 1910 архиепископ Арсений был переведен на одну из самых древних и обширных по территории и первую по числу храмов и часовен кафедру — Новгородскую. Будучи членом Государственного Совета, архиепископ Арсений активно участвовал в решении многообразных церковно-административных дел, заседал в Святейшем Синоде и его учреждениях, возглавлял разработку реформ в духовно-учебных заведениях. Все это вынуждало его постоянно находиться в Санкт-Петербурге, и лишь изредка он мог приезжать в свою епархию. Архиерею нужен был надежный и верный помощник, таким помощником владыке Арсению виделся Алексий. 6 октября 1911 Синод принял решение о переводе Алексия в Новгородскую семинарию «на таковую же должность» с одновременным назначением его настоятелем монастыря преподобного Антония Римлянина. 21 октября Алексий приехал в Новгород, 22 октября совершил первое богослужение у мощей преподобного Антония в монастырском соборе Рождества Богородицы. Новый настоятель принял энергичные меры для упорядочения монастырского уклада. Алексий как ученик архиепископа Арсения, известного строгой уставной торжественностью богослужений, старался следовать своему наставнику во внимании к литургической жизни. Алексий составил житие преподобного Антония, которое зачитывалось на праздничных службах. Приобретенный в Тульской семинарии опыт позволил Алексию поддерживать на должной высоте учебную и воспитательную работу на новом месте служения, не прерывал он и преподавательской деятельности. В периоды длительного нахождения архиепископа Арсения по церковным делам в Санкт-Петербурге ректор ДС выполнял все его поручения по епархии. Летом 1912 Алексий объехал северные обители Новгородской епархии, побывал в Тихвине, Череповце, Кириллове, Ферапонтове, по благословению своего архипастыря ездил служить в отдаленные уезды Новгородской губернии. В 1911-1913 годах Алексий состоял цензором Новгородских ЕВ [Епархиальные ведомости]. Известность и авторитет Алексия снискали его строгость, рассудительность и опытность в церковно-общественных вопросах, отмеченные еще Введенским в отзыве на кандидатскую диссертацию Алексия: Алексий «глубоко пережил и передумал все вопросы, составляющие муку теоретической совести современного общества» (Архив ЦНЦ).

Хиротония во епископа Тихвинского, викария Новгородской епархии.
    В начале 1913 викарный епископ Тихвинский Андроник (Никольский) получил назначение на самостоятельную кафедру в Омск. На освободившуюся вакансию второго викария архиепископ Арсений предложил Святейшему Синоду назначить Алексия. 28 марта 1913 последовал указ Синода «О бытии ректору Новгородской духовной семинарии архимандриту Алексию епископом Тихвинским, вторым викарием Новгородской епархии». По желанию архиепископа Арсения хиротония его ученика должна была проходить с особой торжественностью. Владыка пригласил в Новгород Патриарха Аптиохийского и всего Востока Блаженнейшего Григория IV, находившегося в России в связи с празднованием 300-летия дома Романовых. Архиепископ Арсений был знаком с Патриархом с 1900, когда, будучи ректором МДА, посетил с паломнической поездкой Ближний Восток, и все последующие годы состоял в переписке. Поздно ночью 26 апреля Антиохийский Патриарх прибыл в Новгород, где был торжественно встречен Новгородским владыкой, духовенством, губернскими властями и народом. 27 апреля во Входо-Иерусалимском соборе Новгорода состоялось наречение Алексия во епископа Тихвинского. Хиротония была совершена на следующий день, 28 апреля, в Софийском (смотри Софии святой) соборе Новгородского кремля. Ее возглавил Патриарх Григорий IV в сослужепии архиепископа Арсения (Стадницкого), епископов Никона (Рождественского), Псковского Евсевия (Гроздова), Кирилловского Иоанникия (Дьякова) и Гдовского Вениамина (Казанского).
    В 1913-1921 годах Алексий находился практически безвыездно в Новгородской епархии и фактически управлял ею. Это было связано с тем, что правящий архиепископ Новгородский Арсений (Стадницкий) большую часть времени пребывал в Санкт-Петербурге, участвуя в деятельности Государственного Совета, Святейшего Синода и синодальных учреждений, позже (в апреле— июле 1917) — в работе Предсоборного Совета, готовившего Поместный Собор Российской Церкви, и в открывшихся в августе 1917 года заседаниях Поместного Собора. Алексий решал все епархиальные дела, вел переписку с приходами, принимал духовенство и мирян из различных уголков епархии, совершал богослужения в кафедральном соборе и выезжал на богослужения в приходы епархии. Будучи заместителем председателя Новгородского церковно-археологического общества, учрежденного в 1913, Алексий содействовал ремонту и реставрации церквей, монастырей, сохранению и изучению храмовой живописи, собиранию и хранению икон, документов и книг. В годы первой мировой войны Новгородская губерния была объявлена на военном положении, епархиальный дом был передан под лазарет для раненых воинов. Алексий организовал патриотическую деятельность епархиальных учреждений, напутствовал воинские подразделения, уходившие на фронт, выступал с патриотическими проповедями, был инициатором церковных сборов на нужды семей военнослужащих, призывал верующих оказывать помощь армии, всемерно сотрудничал с гражданскими, земскими и благотворительными организациями. В декабре 1916 в Новгороде побывала святая мученица императрица Александра Феодоровна с дочерьми. В поездках по Новгороду их сопровождал Алексий, ставший к тому времени уже первым викарием епархии и одновременно настоятелем Варлаамиева Хутынского монастыря.
    В первые недели Февральской революции 1917 года в Новгород поступали отрывочные сведения о происходивших в Петрограде событиях. Алексий не имел никакой связи ни с архиепископом Арсением, ни со Святейшим Синодом. Новгородский губернатор был отрешен от власти, в городе действовал новый орган управления — Комитет общественного спокойствия. 5 марта Алексий выпустил воззвание, которое оглашено было во всех храмах, повсеместно расклеено в виде листовок и воспроизведено во всей губернской периодической печати. В нем Алексий призывал православную паству со смирением принять свершившиеся политические изменения, выполнять законные требования новой власти. 29 апреля 1917 Святейший Синод в послании к верующим сообщил о том, что Российская Церковь начинает подготовку Поместного Собора, на котором предполагалось решить многообразные вопросы церковной жизни, а также говорилось о введении выборного начала при замещении архиерейских кафедр. Летом — осенью 1917 почти во всех епархиях РПЦ [Русская Православная Церковь] прошли епархиальные съезды, на которых или подтверждались полномочия правящих архиереев, или происходило избрание новых. Съезд Новгородской епархии единодушно поддержал правящего архиерея и его викарного епископа Алексия.
    Октябрьская революция 1917 года вновь изменила государственный строй в России. Среди первых документов советской власти был декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» (23 января 1918), согласно которому Церковь была отделена от государства, церковная собственность национализирована, религиозные общества лишены прав юридического лица, государственная школа стала светской. Поместный Собор РПЦ 25 января / 7 февраля охарактеризовал декрет как «злостное покушение на весь строй жизни православной Церкви», «акт открытого против нее гонения». В Октябрьской революции Алексий видел продолжение предшествующих революционных событий, он назвал это время «несчастнейшей полосой в жизни России», наказанием за великое преступление — «свержение единственно законной, Богом поставленной власти», искупить которое можно будет лишь тяжкими испытаниями (письмо от 28 октября 1917 — Письма Патриарха Алексия. С. 81). Через 2 недели Алексий писал: «По всему видно, что святая Церковь наша вступает в полосу тягчайших бедствий и злостраданий и что нам, архипастырям и пастырям, предстоит много скорбей, и лишений, и страданий, быть может. Тому, кто верует, что, по слову Божию, Церковь Христова неодолима и что нынешняя, земная жизнь каждого человека есть лишь скорбная и неизбежная малая частица вечного бытия, можно этим утешаться и надо только просить у Господа до конца остаться Ему верным и не изнемочь под тяжестью креста» (Там же. С. 92).
    С конца 1918 в некоторых северных губерниях России отмечались отдельные случаи вскрытия мощей святых, находившихся в храмах и монастырях. 14 февраля 1919 Наркомат юстиции издал постановление об организованном вскрытии мощей специальными комиссиями. Результаты этих акций зачастую становились предлогом для закрытия церквей и монастырей, ареста духовенства и активных мирян. Использовались они и в антирелигиозной устной и печатной пропаганде. В этих условиях Патриарх Тихон 17 февраля 1919 обратился к епархиальным архиереям с письмом, в котором предлагал «по обстоятельствам времени... устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей во всех тех случаях, когда и где признано будет... необходимым и возможным» (Акты святителя Тихона. С. 158). На начало апреля власти Новгородской губернии наметили публичное вскрытие мощей, находившихся в ряде храмов, в том числе и в Софийском соборе Новгорода. Накануне, во исполнение указа Патриарха, Алексий вместе с духовенством осмотрел в нескольких храмах епархии раки с мощами святых. 3 апреля состоялось вскрытие мощей властями в новгородской Софии, останки святых были выставлены на всеобщее обозрение во Входо-Иерусалимском соборе Новгородского кремля и по истечении месяца возвращены на место. Алексий в губернской газете «Звезда» (1919. 10 апреля № 92) в статье «Что такое мощи?», опубликованной после проведенного вскрытия, писал, что «решительно должны отпасть легенды о том, будто в раках заключается что-то искусственное, не имеющее отношения к угодникам. Впрочем, не желающие верить не поверят и самой очевидности... Мы же, служители Церкви и все верующие заветам Христа, Спасителя мира, не должны смущаться и не смущаемся никакою силою неверия и бесстрашно должны нести всякие испытания нашей верности Господу Иисусу и Его Божественному учению».
    Первоначально власти не предъявляли каких-либо претензий Алексию. Однако в январе 1920 Алексий и митрополит Арсений неожиданно были арестованы новгородской ЧК [Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем], им вменялось в вину совершение предварительного, без санкции органов власти, освидетельствования мощей. Спустя некоторое время оба архиерея были выпущены на свободу под поручительство. Пока шло следствие, им разрешалось совершать богослужения в храмах Новгорода, в отдельных случаях по просьбам верующих и с санкции губернской ВЧК [Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем] архиереи выезжали для служения в храмах Новгородской губернии. 1 ноября 1920 Новгородский ревтрибунал рассмотрел «дело о действиях духовенства в связи с имевшим место в марте прошлого года освидетельствованием мощей в новгородском Софийском соборе, произведенном Советской властью». Алексий на заседаниях трибунала не признал себя виновным и заявил, что освидетельствование мощей является «делом исключительно церковным». Алексий и другие клирики за возбуждение, как сказано в приговоре, «несознательных элементов к критике и недовольству распоряжением Советской власти» были приговорены к различным срокам заключения в концлагере — от 2 до 5 лет. Все приговоренные тут же на основании первомайской (1920) амнистии были освобождены от наказания. Спустя 2,5 месяца, в феврале 1921, Новгородский ревтрибунал слушал так называемое дело Новгородского епархиального совета. На скамье подсудимых оказались 15 членов совета, среди них митрополит Арсений и Алексий. Они обвинялись в том, что действовавший до сентября 1920 года епархиальный совет присваивал себе судебные, розыскные, карательные, налоговые, организационные и хозяйственные функции, что приводило к «дезорганизации гражданской жизни Новгородской губернии» и нарушало циркуляр Наркомата юстиции от 18 мая 1920 г. о прекращении деятельности тех органов церковного управления, которые незаконно присваивают себе права юридических лиц. Несмотря на юридическую несостоятельность обвинения, вытекавшую из того факта, что акты внутреннего управления отделенной от государства Церкви не имеют гражданской юридической силы, трибунал признал вину обвиняемых доказанной. Однако, посчитав возможным применить ко всем, за исключением митрополита Арсения, амнистию, приговорил всех обвиняемых к лишению свободы условно на сроки от 3 до 5 лет. Митрополит Арсений был приговорен к высылке в Архангельскую область.

Перевод в Петроградскую (Ленинградскую) епархию.
    Дабы упредить в последующем возможные судебные преследования в отношении Алексия, Патриарх Тихон по просьбе митрополита Петроградского и Ладожского священномученика Вениамина (Казанского) 21 февраля 1921 назначил Алексия первым викарием Петроградской епархии с титулом епископа Ямбургского. Переехав в Петроград, Алексий жил вначале в доме при Казанском соборе, потом в Александро-Невской лавре. В апреле того же года в Петроград приехал бывший епископ Пензенский Владимир (Путята), лишенный сана Собором в 1918 и активно поддерживаемый властями, которые с его помощью хотели создать «советскую Церковь». Владимир сообщил об уже состоявшемся решении Патриарха Тихона и Патриаршего Синода о переводе Алексия на Пензенскую кафедру и, очевидно преследуя какие-то свои корыстные цели, всячески уговаривал Алексия покинуть Петроград, обещая при этом поддержку в Пензенской епархии, страдавшей в то время от церковных расколов. В личном письме Алексий просил Патриарха Тихона оставить его епископом Ямбургским. Об этом же просил Патриарха митрополит Вениамин, и перевод не состоялся. Алексий сослужил митрополиту Петроградскому Вениамину, возглавлял служения в храмах Петрограда и в пригородах, посещал монастыри. В течение всего 1921 года Алексий предпринимал усилия, чтобы помочь митрополиту Арсению, который направил в Верховный трибунал кассационную жалобу на решения Новгородского трибунала по его делу. Алексий обратился за помощью к известному адвокату А.Ф. Кони и через него, а также через других знакомых передал письма с просьбой пересмотреть дело митрополита Арсения М. Горькому, В.И. Ленину. В результате ссылка митрополита Арсения в Архангельскую область была отменена и он остался в Новгороде.
.    Весной и летом 1921 года наиболее хлебородные районы Европейской части России и нескольких регионов Украины оказались охваченными сильнейшей засухой. В тисках надвигавшегося голода оказалась территория с населением более 31 миллиона человек. Святейший Патриарх Тихон и М. Горький в начале августа 1921 совместно выступили с инициативой создания Всероссийского комитета помощи голодающим (Помгол) для организации сбора помощи и ее распределения, председательство в котором принял па себя Предстоятель РПЦ. Одновременно Святейший Патриарх обратился к Предстоятелям поместных православных Церквей, к папе Римскому, к архиепископам Кентерберийскому и Йоркскому с призывом во имя христианской любви провести сбор денежных пожертвований и продовольствия в помощь голодающим. Активная деятельность комитета вызвала недовольство государственной власти, и уже 27 августа 1921 он был упразднен декретом ВЦИК [Всероссийский центральный исполнительный комитет], учредившего одновременно «Центральную комиссию помощи голодающим».
    19 февраля 1922 святитель Тихон обратился с призывом к пастве о помощи голодающим и к приходским советам — о необходимости жертвовать для этой цели церковные ценности, кроме предметов, употребляемых при богослужении. 23 февраля 1922 ВЦИК принял декрет об изъятии из храмов национализированных ранее государством всех ценных предметов, включая и богослужебные сосуды (смотри Изъятие церковных ценностей). 28 февраля Святейший Патриарх своим посланием осудил эту акцию как святотатственную и одновременно подтвердил необходимость передачи в помощь голодающим драгоценных церковных украшений и всех других предметов, не имеющих богослужебного употребления. При изъятии церковных ценностей в различных районах страны произошли столкновения между верующими и милицией. 9 мая 1922 Святейший Патриарх Тихон был арестован и привлечен к судебной ответственности, до 25 июня 1923 он находился под арестом.
    В марте — апреле 1922 изъятие церковных ценностей проходило в Петрограде, в некоторых случаях оно сопровождалось столкновениями между верующими и отрядами милиции. В непосредственной связи с проводившейся кампанией, при активной поддержке властей, желавших расколоть Церковь, среди петроградского духовенства сформировалась группа священников, которая выступала в поддержку декрета и за выдачу властям всех драгоценных предметов, в том числе и богослужебных, а также и за «демократические реформы» в Церкви (смотри Обновленчество). Ее представители во главе с протоиереем Александром Введенским выезжали в Москву, где 18 мая получили от властей возможность встретиться с находившимся под арестом Святейшим Патриархом Тихоном. По возвращении они заявили о том, что Патриарх будто бы дал им санкцию на формирование временного Высшего церковною управления (ВЦУ) и подготовку Поместного Собора. Митрополит Вениамин за раскольнические действия анафематствовал Введенского и нескольких его сторонников. Обновленцы делали попытки привлечь Алексия к работе в ВЦУ. Алексий отказался, сославшись на то, что, во-первых, на это нет благословения митрополита Вениамина и, во-вторых, нет исчерпывающих данных для признания этого учреждения каноническим и действующим с благословения Патриарха. (Уже будучи Патриархом, Алексий следующим образом охарактеризовал обновленчество: «Обновленчество как таковое по существу не ересь и даже не раскол, как мы понимаем этот термин во всем его объеме. Оно не более как рабское следование путем ветхозаветного Хама и новозаветного Иуды» (цитируется по: Казем-Бек. С. 96)).
    Власти, обвиняя митрополита Вениамина в сопротивлении декрету и возлагая на него вину за происходившие в городе конфликты в связи с изъятием ценностей, настаивали, чтобы митрополит признал необходимость полного изъятия и снял наложенное на Введенского отлучение. 28 мая владыка Вениамин был арестован. О ситуации в городе Алексий писал митрополиту Арсению: «Страшно тяжело все эти дни. Вы не можете себе представить, как разрывается все мое существо. Митрополит сегодня ночью увезен куда-то. Продолжаются аресты. Скоро суд, на коем будет повторение того, что было в Москве. Положение грозное» (ИА [Исторический архив. М.; Л., 1936-1953. М., 1955-.]. 2000. № 1. С. 79). 29 мая начался судебный процесс над митрополитом Вениамином и 85 клириками и мирянами Петроградской епархии (смотри Петроградский процесс 1922 года). 25 июля был оглашен приговор: митрополит Вениамин и 9 других обвиняемых были приговорены к расстрелу, шестерым из них 10 августа смертная казнь была заменена заключением. Большинство обвиняемых были осуждены к различным срокам заключения со строгой изоляцией, 22 участника процесса были оправданы. Святые мученики митрополит Вениамин, архимандрит Сергий (Шеин), Юрий Новицкий, председатель правления приходов Петроградской епархии, и Иоанн Ковшаров, член правления, были расстреляны 13 августа 1922.
В этих трагических обстоятельствах 29 мая 1922 Алексий вступил в управление Петроградской епархией, 30 мая он сообщил митрополиту Ярославскому священномученику Агафангелу (Преображенскому), временно замещавшему находившегося под арестом Святейшего Патриарха Тихона, что встал во главе епархии и что полагает «для себя обязательным лояльное отношение к правительственной власти и подчинение ее законам» (цитируется по: Казем-Бек. С. 92). Обновленцы по-прежнему настойчиво требовали от Алексия признания организованного ими ВЦУ и снятия наложенного митрополитом Вениамином на Введенского отлучения. Алексий, чтобы обеспечить, как он писал в одном из своих писем, «безопасность тех многочисленных несчастных, которые стоят у раскрытых могил», снял отлучение с Введенского, но решительно отказался от сотрудничества с обновленцами. Получив из Москвы от обновленческого руководства ультимативное требование: или немедленно признать власть ВЦУ, или покинуть Петроградскую епархию, Алексий в связи с возникшей для него невозможностью продолжать управление епархией 24 июня 1922 сложил с себя эти обязанности. В октябре того же года Алексий был арестован по обвинению в «контрреволюционной деятельности», осужден и выслан на 3 года в Казахстан. Ссылку он отбывал в городе Каркаралинске (ныне Карагандинской области), где регулярно служил в городском храме. В эти годы Алексий продолжал переписку со своим духовником митрополитом Арсением; Алексиий переписывался также с митрополитом Сергием (Страгородским), это сблизило 2 иерархов и подготовило их последующее тесное сотрудничество. В марте 1926 Алексий вернулся в Ленинград, где продолжил борьбу с обновленчеством. Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) назначил Алексия управляющим Новгородской епархией с титулом архиепископа Тихвинского, позже — Хутынского. Управление епархией Алексий принял 2 сентября 1926.
     Время после преставления Патриарха Тихона (7 апреля 1925) и ареста Патриаршего Местоблюстителя священномученика митрополита Петра (Полянского) (9 декабря 1925) характеризовалось полным расстройством церковной жизни, когда, по словам митрополита Сергия (Страгородского), «церковный корабль почти не имел управления. Центр был мало осведомлен о жизни епархий, а епархии часто лишь по слухам знали о центре... и часто не знали, за кем идти, чтобы сохранить Православие. Какая благоприятная почва для распространения всяких басен, намеренных обманов и всяких пагубных заблуждений! Какое обширное поле для всякого самочиния!» (Новогоднее послание митрополита Сергия от 31 декабря 1927 года, цитируется по: Казем-Бек. С. 95). 18 мая 1927 с целью восстановления церковного управления Заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий созвал в Москве совещание архиереев по вопросу образования Временного Патриаршего Священного Синода. В его работе активно участвовал Алексий, включенный в состав Синода. С этого времени Алексий принимал непосредственное участие в деятельности высших органов церковного управления. Весной — летом 1927 Алексий участвовал в составлении текста Послания Заместителя Патриаршего Местоблюстителя и Временного Патриаршего Синода пастырям и пастве Всероссийской Православной Церкви об отношении Патриаршей Церкви к Советской власти («Декларация» митрополита Сергия). В Послании говорилось: «Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза «не только из страха, но и по совести», как учил нас апостол (Рим 18. 5)» (Акты святителя Тихона. С. 512). 27 июля Алексий подписал Послание вместе с митрополитом Сергием и другими архиереями. Вспоминая впоследствии об этом событии, Алексий говорил: «Когда преосвященный Сергий принял на себя управление Церковью, он подошел эмпирически к положению Церкви в окружающем мире и исходил тогда из существующей действительности, и я был совершенно согласен с ним. Все мы, окружавшие его архиереи, были с ним согласны. Мы всем Временным Синодом подписали Декларацию 1927 года в полном убеждении, что выполняем свой долг перед Церковью и ее паствой» (цитируется по: Казем-Бек. С. 98). 9 апреля 1930 Алексию было присвоено право ношения креста па клобуке. 18 мая 1932 отмечалось 5-летие со дня учреждения Временного Синода, Алексий был возведен в сан митрополита с титулом Старорусский. 11 августа того же года, после того как митрополит Арсений был переведен на Ташкентскую кафедру, Алексий стал титуловаться митрополитом Новгородским и Старорусским.
    5 октября 1933, после ухода па покой митрополита Ленинградского священномученика Серафима (Чичагова), Алексий был переведен на Ленинградскую кафедру с сохранением управления Новгородской епархией. С этого времени Алексий занял по старшинству чести четвертое место в иерархии РПЦ того времени после Патриаршего Местоблюстителя митрополита Крутицкого и Коломенского Петра (Полянского), Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия и митрополита Киевского и Галицкого. 30-е годы были чрезвычайно тяжелым временем для РПЦ. В 1935 власти запретили деятельность Синода, церковная организация была почти полностью разрушена. К 1939 в РПЦ на свободе оставались 4 правящих епископа, включая Алексия. В 1938 в Ленинграде было около 10 священников, в 1941 в городе действовали православные Николо-Богоявленский и Князь-Владимирский соборы, церкви Волковского, Большеохтинского, Серафимовского кладбищ и церковь во имя великомученика Димитрия Солунского в Коломягах. Из своих покоев в Новодевичьем Воскресенском монастыре Алексий переселился на колокольню Князь-Владимирского собора. Алексий многое сделал для сохранения в своей епархии канонического строя церковной жизни, укрепления церковной дисциплины, настойчиво боролся с обновленчеством, а также с сепаратистскими течениями и другими расколами. Впоследствии Алексий с благодарностью вспоминал о 18 годах постоянного и тесного сотрудничества с митрополитом, впоследствии Патриархом, Сергием как о самом значительном, самом ценном и самом учительном периоде в его жизни (Казем-Бек. С. 107). В ноябре 1938 в ознаменование 25-летия архиерейского служения и 5-й годовщины пребывания на Ленинградской кафедре Алексий был награжден правом ношения 2 панагий.

Великая Отечественная война 1941-1945 годов.
    На Ленинградской кафедре Алексий встретил известие о вторжении немецких полчищ на территорию СССР [Союз Советских Социалистических Республик]. 26 июня он обратился к своей пастве с патриотическим воззванием «Церковь зовет к защите Родины». 10 августа, находясь в Москве, во время службы в Богоявленском соборе он произнес проповедь, в которой определил свое отношение к начавшейся войне и позицию каждого верного сына Отечества: «Русский
человек бесконечно привязан к своему Отечеству которое для него дороже всех стран мира... Когда Родина в опасности, тогда особенно разгорается в сердце русского человека эта любовь... Не только как на долг, на священный долг, смотрит он на дело ее защиты, но это есть непреодолимое веление сердца, порыв любви, который он не в силах остановить, который он должен до конца исчерпать» (Правда о религии в России. С. 98).
    Несколько дней спустя Алексий вернулся в Ленинград, а 8 сентября 1941 вокруг города сомкнулось кольцо блокады. Ленинградский митрополит остался в осажденном городе и разделил с паствой ужасы всех блокадных дней и ночей. Из Князь-Владимирского собора, поврежденного обстрелом, Алексий перешел жить в кафедральный Никольский собор в центре города. Во время бомбежек и обстрелов в храмах города ежедневно совершались богослужения. Алексий служил литургии и другие уставные службы, часто по священническому чину, молебны, совместные отпевания, панихиды; постоянно проповедовал, беседовал с каждым, кто к нему обращался, ободрял, утешал, напутствовал умирающих. Часто выступал с патриотическими посланиями. В канун Пасхи 1943 Алексий призывал пастырей и паству, находившихся на оккупированной вражескими войсками территории: «Продолжайте же, братья, подвизаться за веру, за свободу, за честь Родины; всеми мерами, и мужчины, и женщины, помогайте партизанам бороться против врагов, сами вступайте в ряды партизан, проявляйте себя как подлинно Божий, преданный своей Родине и своей вере народ, готовый жизнь свою сделать священной жертвой верности и любви к своей возлюбленной Отчизне, приблизиться через самопожертвование к высшей святой любви по суду Самого небесного Судии: «Больше сея любви никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Ин [Евангелие от Иоанна] 15. 13) (Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война. С. 34-36).
    Алексий поддерживал усилия приходов и церковного народа по сбору средств в Фонд обороны. В письме митрополиту Московскому Сергию от 20 мая 1943 Алексий сообщал: «Во исполнение предложения Вашего Блаженства в ленинградских храмах продолжается сбор на колонну имени Димитрия Донского
и в мае сего года переведено всего 1.230.000 рублей. Общая сумма взносов к сему числу равняется 5.451.343 рублям». Всего в 1941-1944 годах в храмах города было собрано более 13 миллионов рублей. Алексий вносил личные средства в патриотические фонды, в мае 1944 вместе с сестрой А.А. Погожевой передал свою дачу под Ленинградом под детский дом для детей погибших солдат и офицеров. За патриотическую деятельность в дни блокады Алексий вместе с группой ленинградского духовенства 11 ноября 1943 был награжден медалью «За оборону Ленинграда».
    Прорыв ленинградской блокады в январе 1943 позволил Алексию выехать в Ульяновск на встречу и доклад митрополиту Сергию. Алексий прибыл к Блаженнейшему Сергию 11 июля, в день ангела Предстоятеля Русской Церкви, последний раз в жизни его отмечавшего. В конце августа того же года Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий возвратился из Ульяновска в Москву, его встречали Алексий и митрополит Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич), временно управляющий Московской епархией и управляющий делами Московской Патриархии. 4 сентября, по приглашению Председателя СНК[Совет народных комиссаров] СССР И.В. Сталина в Кремле состоялась его встреча с Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Сергием, митрополитом Ленинградским и Новгородским Алексием и митрополитом Киевским и Галицким Николаем. В беседе принимал участие В.М. Молотов, заместитель Председателя СНК СССР, присутствовал Г.Г. Карпов, ответственный работник НКВД [Народный комиссариат внутренних дел]. В ходе двухчасового разговора были благожелательно рассмотрены поставленные Блаженнейшим митрополитом Сергием и другими архиереями самые насущные вопросы жизни РПЦ, прежде всего об избрании Патриарха и учреждении при нем Священного Синода и в связи с этим о проведении Архиерейского Собора. Характерно, что от предложенных для этой цели Сталиным субсидий митрополит Сергий отказался. Были приняты положительные решения об открытии духовных школ, о возобновлении издания «Журнала Московской Патриархии» [ЖМП], об учреждении приходов и возобновлении церковноприходской жизни в стране и об открытии храмов. Алексий поставил вопрос об освобождении архиереев, находившихся в ссылке, тюрьмах и лагерях. Сталин не возражал и предложил представить ему списки имен для рассмотрения (к этому времени из списка архиереев, представленных Алексием, оставался в живых только священномученик архиепископ Николай (Могилевский)). Митрополит Сергий поднял вопрос о восстановлении права священнослужителей на свободное проживание и передвижение внутри страны и о снятии с них ограничений, налагаемых паспортным режимом, а также о разрешении священнослужителям, вышедшим из заключения, священнодействовать. Алексий поставил комплекс финансовых проблем и вопросы организации церковного управления в епархиях. Все поставленные вопросы были решены положительно. Сталин подчеркнул, что Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку во всех вопросах, связанных с ее организационным укреплением и развитием внутри СССР. В конце беседы Сталин сообщил митрополитам, что правительство намерено образовать при СНК СССР Совет по делам Русской Православной Церкви и назначить его председателем Г.Г. Карпова.
    8 сентября 1943 в новом здании Московской Патриархии (Чистый переулок, 5) состоялся Архиерейский Собор, в котором участвовали 19 иерархов. Главным вопросом было избрание Патриарха Московского и всея Руси. Патриарший Местоблюститель сделал доклад «О деятельности Церкви за два года Отечественной войны». Алексий выступил с докладом «Долг христианина перед Церковью и Родиной в переживаемую эпоху Отечественной войны». Затем он же предложил в качестве кандидата на Патриарший престол митрополита Московского и Коломенского Сергия (Страгородского). Голосование было единодушным. При Патриархе Сергии был образован Священный Синод в составе 6 членов, Алексий стал одним из 3 его постоянных членов. Алексию были поручены подготовка к изданию ЖМП и создание проекта Устава РПЦ. 12 сентября, в день памяти благоверного великого князя Александра Невского, в Богоявленском кафедральном соборе в Москве была торжественно совершена интронизация Святейшего Патриарха Сергия. Алексий поднес Предстоятелю Патриарший жезл и произнес слово о многолетнем служении Святейшего Патриарха Сергия во славу Божию и во благо Российской Церкви. Через неделю в Москву прибыла из-за границы первая после более чем четвертьвекового вынужденного перерыва официальная церковная делегация, Русскую Церковь посетил архиепископ Йоркский, примас Англии и митрополит Кирилл Гарбетт. Алексий участвовал в приеме делегации, после чего отбыл в Ленинград.
    В середине января 1944 началось освободительное наступление Красной Армии на Ленинградском фронте. Сразу же была создана Областная комиссия по расследованию зверств и ущерба, нанесенных вражеской оккупацией, Алексий был приглашен войти в состав комиссии. В качестве члена комиссии он участвовал в обследовании пригородов Ленинграда — Петергофа и Пушкина и других освобожденных районов и написал отчет об увиденном — непреходящее свидетельство того трагического и героического времени.
    15 мая 1944 в своей резиденции в Чистом переулке от кровоизлияния в мозг скончался Патриарх Сергий. В этот же день Священный Синод в соответствии с завещанием почившего Патриарха от 12 октября 1941 назначил на должность Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия (2-м кандидатом на должность Местоблюстителя в завещании был назван архиепископ Сергий (Гришин), скончавшийся 4 октября 1943, 3-м — митрополит Николай (Ярушевич)). 18 мая Алексий в сослужении с митрополитом Крутицким Николаем и митрополитом Киевским Иоанном
с сонмом пресвитеров и диаконов в Патриаршем Богоявленском соборе совершили литургию и отпевание Святейшего Патриарха Сергия и его погребение в Никольском приделе собора. 28 мая Местоблюститель обратился к пастве со своим первым посланием, в котором обещал следовать по пути, начертанному почившим Патриархом. Продолжалась война, и потому Алексий призвал народ усилить молитвы о победе русского оружия и достойно выполнять свой патриотический долг. Об этом же говорилось и в посланиях Алексия в канун третьей годовщины начала войны. 25 августа 1944 Местоблюститель выступил с обращением к духовенству и верующим румынского народа, в котором выражал радость в связи с выходом Румынии из войны. Месяцем позже он приветствовал митрополита Софийского Стефана по случаю вступления Болгарии в антигитлеровскую коалицию. 24 октября 1944 «Известия» опубликовали письмо Алексия, адресованное Сталину, о патриотической деятельности Церкви в годы войны и о начале всецерковного сбора пожертвований в Фонд помощи детям и семьям бойцов Красной Армии.
    В период Местоблюстительства, который продолжался 265 дней, Алексий считал своим главным делом способствовать всемерному восстановлению церковной жизни внутри страны. За это время было совершено 10 епископских хиротоний, 2 епископа, бывших на покое, получили назначения на кафедры. К осени 1944 Русская Церковь имела уже более 40 правящих архиереев, что приближалось к количеству, какое было до репрессий 1937-1939 годов. По мере продвижения Красной Армии на запад в освобождаемых районах постепенно воссоздавалась церковная жизнь. Верующие обращались в местные и центральные органы власти с просьбой об открытии церквей; поддерживая эти просьбы, Алексий вступал в переписку с местными властями, с Советом по делам РПЦ. Не хватало священников в действующие или в открываемые церкви, их подготовкой занялись открытые 14 июня 1944 в Москве Богословский институт, студентам которого по просьбе Алексия комиссия по освобождению от призыва в армию предоставила персональные отсрочки, и Богословско-пастырские курсы.

Избрание Алексия Патриархом Московским и всея Руси.
    По получении согласия советского правительства на проведение Поместного Собора, которому надлежало принять Положение по управлению РПЦ и избрать Патриарха Московского и всея Руси 21-23 ноября 1944 в Москве состоялся Архиерейский Собор. Его председателем был Патриарший Местоблюститель. Выступая с докладом о современном положении РПЦ, Алексий отмечал: «Условия для развития церковной жизни — благоприятны, со стороны правительства нашего мы видим полную поддержку в наших церковных и патриотических начинаниях. За последний год по всему нашему Союзу открыто сверх имеющихся более 200 церквей, все ходатайства об открытии храмов тщательно рассматриваются; дело это продолжается и будет продолжаться и впредь. Открыт в Москве Богословский институт и Богословско-пастырские курсы; такие же курсы могут быть открываемы и в епархиях, и, таким образом, можно надеяться, что у нас постепенно пополнятся кадры пастырей, которые пойдут на это служение не по принуждению, не по необходимости, а по искреннему влечению к работе на церковной ниве» (ЖМП. 1944. № 12. С. 5-6). Местоблюститель Патриаршего престола напомнил, что в своей деятельности архипастыри РПЦ «должны прежде всего хорошо знать и твердо усвоить церковные правила и установления и не допускать... их нарушения. Церковное управление твердо дотоле, доколе мы остерегаемся переступить через рубеж правил церковных, коль скоро переступим однажды по какому-нибудь произвольному рассуждению, то уже трудно будет определить, где предел, далее которого нельзя идти» (Там же). Архиерейский Собор принял решение о проведении Поместного Собора, установил место и время, утвердил его программу. Был одобрен чип избрания Патриарха: каждый из архиереев от своего имени, клира и паствы епархии называет имя избранника. Был установлен чин настолования. Учитывая согласие государственных властей, Архиерейский Собор вынес решение о приглашении на Поместный Собор в качестве почетных гостей Предстоятелей поместных Церквей. Архиерейский Собор обсудил и вынес решения по многим насущным вопросам жизни Русской Церкви.
    Поместный Собор РПЦ проходил 31 января — 2 февраля 1945 в Москве, в храме Воскресения Христова в Сокольниках. Председателем Собора был Патриарший Местоблюститель. В работе Собора участвовали 47 архипастырей и 125 представителей 89 епархий Русской Церкви от приходского духовенства и мирян. В качестве почетных гостей на Соборе присутствовали: Папа и Патриарх Александрийский и всей Африки Христофор, Патриарх Антиохийский и всего Востока Александр III, Католикос-Патриарх всей Грузии Каллистрат, митрополит Фиатирский Герман, представитель Патриарха Константинопольского архиепископ Севастийский Афинагор, представитель Патриарха Сербского митрополит Скопленский Иосиф, представитель Румынской Православной Церкви епископ Арджешский Иосиф, представитель Патриарха Иерусалимского и сопровождавшие их архипастыри и пастыри. Алексий выступил на первом заседании Собора с докладом о деятельности Русской Церкви в годы Великой Отечественной войны. Был обсужден и принят проект «Положения об управлении Русской Православной Церкви». На втором заседании, 2 февраля, члены Собора единогласно избрали Патриархом Московским и всея Руси Патриаршего Местоблюстителя митрополита Алексия. От имени правительства новоизбранного Предстоятеля поздравил председатель Совета по делам РПЦ Карпов. 4 февраля 1945 в Патриаршем Богоявленском соборе состоялась торжественная интронизация избранного Патриарха, а затем литургия. Передпраздничным молебном Святейший Патриарх произнес слово, исполненное глубокой веры в промыслительную помощь Божию его начинающемуся служению на Всероссийской кафедре.
    10 апреля 1945 делегация РПЦ во главе с Патриархом была принята в Кремле И.В. Сталиным и В.М. Молотовым. Обсуждались вопросы патриотической деятельности Церкви, ее организационного и материального укрепления внутри страны, а также установления связей с православными Церквами Европы и Ближнего Востока. Сталин отметил возможности РПЦ для внесения существенного вклада в укрепление международных позиций Советского государства, в налаживание его внешних контактов. Обсуждались также перспективы расширения сети духовных школ и создания Церковью своей издательской и полиграфической базы. День Победы, 9 мая 1945, совпал со светлыми днями Пасхи Христовой. Во всех храмах Русской Церкви совершались благодарственные молебны и служились панихиды по погибшим. Особо торжественное богослужение было совершено Патриархом с сонмом иерархов, пресвитеров и диаконов в Патриаршем Богоявленском соборе.
    Четверть века, более чем кто-либо из Русских Патриархов, Алексий, взошедший на Патриарший престол в 68 лет, находился во главе Церкви. Важнейшей своей задачей он считал восстановление нормальной жизнедеятельности Русской Церкви после труднейшего периода внутренних и внешних расколов, жестоких гонений и репрессий — воссоздание структур высшей церковной власти, епископских кафедр, приходов, монастырей, духовных школ, преодоление расколов, нормализацию финансового положения Церкви.

Церковно-государственные отношения в Патриаршество Алексия.
    С точки зрения положения РПЦ в Советском государстве, определявшегося состоянием церковно-государственных отношений, время 25-летнего Первосвятительского служения Алексия можно разделить на 3 периода: январь 1945 — август 1958, сентябрь 1958 - октябрь 1964, октябрь 1964 - апрель 1970.
    В первый период обстановка для Церкви в стране складывалась в целом благополучно: государство и КПСС [Коммунистическая партия Советского Союза] не проводили широких антирелигиозных и антицерковных мероприятий. В 1945 и 1946 годы были отменены или существенно снижены отдельные налоги на сельское духовенство, существенно облегчены нормы и порядок налогообложения доходов монастырей и предприятий при епархиальных управлениях, а также духовенства. Московской Патриархии, епархиальным управлениям и приходским общинам было предоставлено право юридического лица в части приобретения транспорта, покупки и строительства домов, производства церковной утвари. Принято было решение не препятствовать церковным общинам производить колокольный звон в городах и селах. Совнаркомам союзных и автономных республик, обл(край)исполкомам предлагалось предусматривать необходимость снабжения строительными материалами приходские общины для ремонта церковных зданий. Между Патриархом и председателем Совета по делам РПЦ Карповым установились хорошие деловые отношения, что помогало разрешать положительно многие просьбы и обращения Патриарха, удовлетворять обращения верующих. Председатель Совета высоко ценил и уважал Предстоятеля Русской Церкви. В одной из записок в ЦК [Центральный комитет] КПСС в 1955 году Карпов писал: «Патриарх Алексий продолжал начатое патриархом Сергием дело нормализации отношений между церковью и государством... Возглавляя самую большую и богатую из всех 14 православных автокефальных церквей мира — Русскую церковь, являясь хорошо образованным человеком и обладая способностью говорить с людьми и располагать их к себе, патриарх Алексий имеет большой авторитет среди духовенства и верующих как в СССР, так и за границей» (ГАРФ. Фонд Р-6991. Опись 1. Дело № 1224. Л. 177).
    После смерти Сталина (1953) государственная политика в отношении религиозных объединений начала претерпевать изменения. Возглавлявшие правительство в 1953-1958 годах Г.М. Маленков и Н.А. Булганин по существу не вникали в государственно-церковные отношения. И хотя Патриарх встречался и с тем и с другим и оба обещали положительно отнестись к нуждам Церк¬ви, каких-либо реальных результатов эти встречи не имели. В это время в партийно-государственном аппарате происходила переориентация в отношении религиозного вопроса. Если для Сталина и Молотова в политике по отношению к Церкви не требовалась санкция партийных органов, более того, в отношении с религиозными организациями они всегда выступали от имени Советского государства, то с 1954 вопросы церковной политики государства постепенно переместились в сферу партийного влияния и начали увязываться с задачами партийной антирелигиозной работы. В постановлении ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» (7 июля 1954) содержались призывы к активной борьбе с «религиозными предрассудками и суевериями», к разоблачению «реакционной сущности и вреда религии». Массовая антиправославная, антирелигиозная кампания на страницах центральной и местной прессы вызвала беспокойство Патриарха. Письменно и устно он обращался к Карпову, передавал для правительства письма и заявления. Как указывал Карпов в одной из своих записок в ЦК КПСС, последствия развернувшейся антирелигиозной кампании вылились в закрытие церквей, привлечение к административным наказаниям духовенства и верующих, уничтожение святых источников, хулиганские выходки молодежи в отношении духовенства, сквернословие в храмах, разгромы и поджоги храмов и молитвенных домов.
Некоторые государственные чиновники, прежде всего председатели Советов по делам РПЦ и по делам религиозных культов Г.Г. Карпов и И.В. Полянский, осуждали администрирование в отношении верующих и религиозных обществ, выступали за регулирование государственно-церковных отношений не с позиции идеологических постулатов, а с позиции права. Эти идеи нашли отражение в другом постановлении ЦК КПСС — «Об ошибках в проведении
научно-атеистической пропаганды среди населения» (10 ноября 1954). Постановление вызвало положительный отклик у Алексия, приславшего в Совет по делам РПЦ свою и Синода благодарность в адрес советского правительства. Постановление было зачитано в храмах, в духовных академиях и семинариях.
    После XX съезда КПСС (1956), осудившего культ личности Сталина, из мест заключения и ссылок вернулись тысячи амнистированных и реабилитированных граждан, среди которых много было православных верующих и священнослужителей. Одновременно возросло число заявлений об открытии храмов, не чинилось особых препятствий действующим без официальной регистрации приходам. Власти публично обещали расширение религиозных свобод, удовлетворение просьб религиозных организаций. В этой новой социальной атмосфере Алексий обратился в Совет с заявлениями о решении ряда насущных вопросов, касавшихся жизнедеятельности Церкви, в частности о расширении прав Церкви и православных приходов как юридических лиц, об открытии храмов, монастырей и духовных учебных заведений, о передаче для нужд издательской деятельности Церкви одной из государственных типографий, а также Донского (смотри Донской иконы Божией Матери) монастыря для организации там православного духовного центра.
    Возможность дальнейшего укрепления положения Церкви Алексий связывал с реформами, осуществлявшимися Н.С. Хрущёвым, ставшим в 1958 году председателем Совета Министров СССР. Святейший Патриарх просил Карпова организовать встречу с главой правительства. Такая встреча состоялась 17 мая 1958 года. Алексий изложил основные просьбы и пожелания Церкви, в том числе об открытии храмов, ускорении реставрационных и ремонтных работ в ТСЛ, о передаче Патриархии одной из типографий для расширения издательской деятельности. Приведя примеры грубой и оскорбительной для верующих антирелигиозной пропаганды на страницах массовых изданий, Патриарх требовал прекращения подобных публикаций. Однако в те же майские дни в аппарате ЦК КПСС завершалась подготовка специального постановления, в котором ставилась задача усилить научно-атеистическую пропаганду, придав ей при этом характер «наступателыюсти» и «разоблачителыюсти». К осени 1958 определены были и направления религиозной политики: экономическое и организационное ослабление Церкви, ее правовое ущемление.
    Второй период Первосвятительского служения Алексия характеризовался активным наступлением государства на Церковь. В сентябре 1958 Алексий находился на отдыхе в своей резиденции в Успения Божией Матери монастыре под Одессой. По поручению правительства его посетил Г.Г. Карпов. Патриарх интересовался, какие приняты меры по его обращениям к властям. Из состоявшегося разговора следовало, что ожидать практического выполнения его просьб не приходится. Вместе с тем от Алексия потребовали согласия на массовое закрытие церквей, монастырей (в том числе Киево-Печерской лавры), духовных учебных заведений, епархий. Разговор получился столь острым, что в какую-то минуту Алексий даже заявил о готовности уйти на покой, лишь бы не делать того, что от него требовали.
    16 октября 1958 Совет Министров СССР принял 2 специальных постановления, касавшихся непосредственно РПЦ: «О монастырях в СССР» и «О налоговом обложении доходов предприятий епархиальных управлений, а также доходов монастырей», предусматривавших сокращение числа действующих монастырей и скитов, запрещение использования в них наемного труда и сокращение используемых ими земельных угодий; повышение ставок налога с земельных участков, а также отмену ранее установленных для монастырей льгот по налогу со строений и земельной ренте. Одновременно резко увеличивалась отпускная цена на свечи, и вследствие этого столь же резко увеличивались размеры взимаемого с доходов свечных мастерских налога.
    Патриарх и его окружение расценили эти шаги как наступление на Церковь, ставившее ее в бедственное экономическое положение. На Патриархию обрушился поток писем и телеграмм от духовенства и верующих, в которых сообщалось, что из-за неуплаты налогов вследствие отсутствия средств местные власти грозят закрытием церквей и монастырей. Патриарх распорядился, пока у Церкви есть деньги, переводить их тем монастырям и церквам, чье положение было особенно тяжелым. Алексий информировал Карпова о складывавшейся катастрофической ситуации вокруг ряда монастырей и сотен приходов, направил в Совет десятки коллективных заявлений и жалоб верующих, настаивал на разъяснении причин и обстоятельств, вызвавших такие действия правительства. Отдельно Алексий передал в Совет личное письмо и записку на имя Хрущёва и просил о новой встрече с ним. Карпов сообщал Хрущёву о ситуации в Церкви, передавал ему письменные обращения Патриарха и его просьбу о встрече. Однако Хрущёв отказался от разговора с Патриархом, поручив Совету по делам РПЦ проверить изложенные в обращениях факты. В начале декабря 1959 Патриарха, митрополита Николая (Ярушевича) и управляющего делами Московской Патриархии протопресвитера Николая Колчицкого пригласили в Совет. Карпов сообщил, что по поручению правительства Совет рассмотрел обращения Церкви и не видит никаких «гонений на Церковь» и что научно-атеистическая пропаганда ведется в соответствии с законом, а имеющиеся отдельные неправомерные поступки уполномоченных Совета на местах будут исправлены. Практика администрирования в отношении православных приходов, таким образом, продолжалась. В этот период власти усиленно вовлекали в борьбу с религией ренегатов из священнослужителей и мирян. 30 декабря 1959 Священный Синод под председательством Патриарха изверг из сана около 200 священнослужителей, отступивших от Православия, а мирян отлучил от Церкви.
    22 января 1960 состоялась последняя встреча Алексия с Карповым. Она произошла спустя 10 дней после принятия ЦК КПСС постановления «О мерах по ликвидации нарушений духовенством советского законодательства о культах» (13 января). Карпов предлагал Церкви устранить нарушения советского законодательства о религиозных культах, которые, по мнению властей, заключались в следующем: в благотворительной деятельности, финансовой поддержке «слабых» приходов и монастырей, выпадах приходского духовенства в проповедях против атеистов, бесконтрольном использовании в широких размерах государственной собственности (храмов и других зданий, земельных угодий), нарушении духовенством законов при ремонте и строительстве храмов, в хозяйственной деятельности.
    15-16 февраля 1960 работала Конференция советской общественности за разоружение. В ней участвовали Святейший Патриарх, митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич) и протопресвитер Николай Колчицкий. На утреннем заседании 16 февраля с речью выступил Святейший Патриарх. Он начал со слов о месте Русской Церкви в истории Российского государства, кратко обрисовал ее многовековой вклад в государственное строительство, в утверждение на Руси нравственных основ семейной и гражданской жизни, в развитие просвещения и культуры. Святейший Патриарх сказал о постоянных усилиях Церкви по сохранению территориальной целостности Российского государства и о поддержке Церковью народа в его противостоянии любому иноземному завоевателю.
    «Моими устами,— сказал Святейший Патриарх,— говорит с вами Русская Православная Церковь,объединяющая миллионы православных христиан — граждан нашего государства. Примите ее приветствие и благопожелания. Как свидетельствует история, это есть та самая Церковь, которая на заре русской государственности содействовала устроению гражданского порядка на Руси, укрепляла христианским назиданием правовые основы семьи, утверждала гражданскую правоспособность женщины, осуждала ростовщичество и рабовладение, воспитывала в людях чувство ответственности и долга и своим законодательством нередко восполняла пробелы государственного закона. Это та самая Церковь, которая создала замечательные памятники, обогатившие русскую культуру и доныне являющиеся национальной гордостью нашего народа. Это та самая Церковь, которая в период удельного раздробления Русской земли помогала объединению Руси в одно целое, отстаивая значение Москвы как единственного церковного и гражданского средоточия Русской земли. Это та самая Церковь, которая в тяжкие времена татарского ига умиротворяла ордынских ханов, ограждая русский народ от новых набегов и разорений. Это она, наша Церковь, укрепляла тогда дух народа верой в грядущее избавление, поддерживая в нем чувство национального достоинства и нравственной бодрости. Это она служила опорой Русскому государству в борьбе против иноземных захватчиков в годы Смутного времени и в Отечественную войну 1812 года. И она же оставалась вместе с народом во время последней мировой войны, всеми мерами способствуя нашей победе и достижению мира. Словом, это та самая Русская Православная Церковь, которая на протяжении веков служила прежде всего нравственному становлению нашего народа, а в прошлом — и его государственному устройству». Святейший Патриарх рассказал об интенсивном и эффективном миротворческом служении Церкви в опасное для существования всего человечества время все усиливавшейся «холодной войны». «Правда, несмотря на все это,— продолжал Патриарх,— Церковь Христова, полагающая своей целью благо людей, от людей же испытывает нападки и порицания, тем не менее выполняет свой долг, призывая людей к миру и любви... ибо что могут значить все усилия человеческого разума против христианства, если двухтысячелетняя история его говорит сама за себя, если все враждебные против него выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата адовы не одолеют Церкви Его (Мф [Евангелие от Матфея] 16. 18)». В заключение Предстоятель РПЦ заверил слушателей: «Мы, христиане, знаем, как должны мы жить для служения людям, и наша любовь к людям не может умалиться ни при каких обстоятельствах. Поэтому все люди доброй воли, без различия их верований и убеждений, могут быть уверены в том, что в борьбе за всеобщее и полное разоружение Русская Православная Церковь является самым верным их союзником, равно как и во всех патриотических начинаниях нашей страны» (ЖМП. 1960. № 3. С. 33-35).
    Речь Святейшего Патриарха в защиту Церкви была воспринята в высших партийных инстанциях как проявление несогласия с государственно-партийной политикой в отношении религии и РПЦ. Вскоре последовали карательные меры: 21 февраля 1960 вышел в отставку Г.Г. Карпов, под давлением властей был освобожден от всех постов и 16 сентября 1960 подал прошение об увольнении на покой митрополит Крутицкий Николай.
    Практическая реализация постановления ЦК КПСС от 13 января 1960 стала задачей нового председателя Совета по делам РПЦ — В.А. Куроедова. Первая встреча с ним Святейшего Патриарха произошла 11 марта 1960 года. Алексий приводил многочисленные примеры административного давления на православные общины и монастыри, произвола местных властей в отношении духовенства и верующих, требовал принять действенные меры по их устранению. В ответ он услышал, что подобные факты единичны и что в государственной политике по отношению к Церкви ничего не изменится. Уже на первом всесоюзном совещании уполномоченных Совета в апреле 1960 все положительное, что с таким трудом было достигнуто в церковно-государственных отношениях начиная с 1943, объявлялось «деформацией церковной политики социалистического государства», «неправильной политической и тактической линией», приведшей к укреплению религии и Церкви.
    Линия государства на изменение правового положения РПЦ, определившаяся в 1958-1960 годах, имела свое продолжение и в последующие годы. 16 марта 1961 Совет Министров утвердил постановление «Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах». В апреле 1961, опираясь на это постановление, Совет по делам РПЦ принял «Инструкцию по применению законодательства о культах». В обоих документах в качестве одной из главных задач государства признавалась необходимость восстановления прав исполнительных органов церковных обществ в части ведения финансово-хозяйственной деятельности в соответствии с законодательством о культах. На практике это означало отстранение от всей финансово-хозяйственной деятельности прихода настоятеля храма и всего приходского духовенства, превращение духовенства в «наемных работников». Этого нельзя было сделать без изменения ряда пунктов «Положения об управлении Русской Православной Церкви». Куроедов, как бы подготавливая Патриарха к неизбежным изменениям, во время частых встреч сосредоточивал внимание Алексия на проблемах финансово-хозяйственной деятельности приходов и духовенства. Раз за разом Алексия приглашали в Совет и настойчиво требовали внести соответствующие изменения в «Положение». В дневнике Алексия сохранилась запись от 17 апреля 1961: «В два часа с митрополитом Питиримом [Свиридовым] и архиепископом Пименом [Извековым] в Совете. Довольно бурное объяснение по поводу требования внести изменения в «Положение об управлении Русской Православной Церкви»» (Архив ЦНЦ). В дневниковых записях за июнь 1961 личного секретаря Патриарха Д.А. Остапова взаимоотношения между государством и Церковью характеризуются как «фронт, обуреваемый всякими напастями» (Там же). Под давлением властей Архиерейский Собор 1961 года принял решение об изменении «Положения».
    В октябре 1964 Н.С. Хрущёв был отстранен от власти. Для РПЦ годы его управления страной обернулись временем административного натиска и произвола. Многие иерархи и священнослужители были подвергнуты необоснованным административным репрессиям. Под суд было отдано несколько сотен священников, против которых выдвигались обвинения, как правило, в финансовых преступлениях, чаще всего связанных с недоплатой налогов. Вновь, как и в довоенные годы, вопрос стоял о выживании приходов и церковного управления.
    В третий период Патриаршества Алексия отношения между государством и Церковью были относительно стабильными. В декабре 1965 Совет Министров СССР принял решение о преобразовании Совета по делам РПЦ и Совета по делам религиозных культов в единый орган — Совет по делам религий при Совете Министров СССР. Его возглавил Куроедов. В последующие годы, вплоть до кончины Святейшего Патриарха, Церковь не подвергалась жестким репрессивным мерам воздействия. Государство (как институт власти), хотя и продолжало находиться под определяющим влиянием КПСС и ее идеологических, в том числе атеистических, установок, не выступало инициатором атеистических кампаний. Прекратились массовые закрытия церквей, монастырей, духовных учебных заведений, активные административные гонения на духовенство и церковный актив, в конце 60-х годов прекратилась практика частых переводов архиереев из одной епархии в другую. Однако церкви, закрытые в годы правления Хрущёва, не были возвращены верующим.

М.И. Одинцов

Церковная жизнь в Патриаршество Алексия.
    После стабилизации государственно-церковных отношений в 1943 году начался рост числа действующих храмов: в 1944 открылось 208 храмов, в 1945 -510. К началу 1946 общее число православных церквей вместе с ранее действовавшими и вновь открытыми составило 10.547, в том числе: на Украине - 6.007, в РСФСР - 2.816, в Белоруссии — 621, в Молдавии — 582, в Прибалтике — 343; в 1958 действовало уже 13.414 церквей. Отмечалось резкое увеличение числа молящихся в храмах. Возрождались старые и учреждались новые епархии, к началу 1958 в РПЦ было 73 епархии. Число архиереев с 61 человек в 1946 возросло до 73 — в 1958 году. Всего в 1945-1971 годах совершено было 129 епископских хиротоний, из которых 59 возглавил Патриарх. Увеличилось и количество приходского духовенства: с 9.254 человек в 1946 до 12.288 - к началу 1958 года. В 1948 для обеспечения духовенства и других церковных работников, выходивших за штат по старости и болезни, Синод учредил Пенсионный комитет, его фонды составлялись из пенсионных отчислений епархий. Улучшилось финансовое положение Церкви: в 1948 оборот церковных средств составил 180 милионов рублей, в 1957 — 667 миллионов рублей.
    16 июля 1947 по просьбе Алексия в Патриарший Богоявленский собор были переданы из музейного хранения мощи святых Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия, в этом же году по благословению Святейшего Патриарха перенесенные в Вильнюс. В 1947 торжественно отмечалось 800-летие
Москвы. В ознаменование этой даты, также по просьбе Алексия, из Успенского собора Кремля в день церковного празднования юбилея — 18 октября в Богоявленский собор были перенесены мощи свт. Московского Алексия. В последующее десятиле¬тие по просьбам Патриарха и правя¬щих архиереев в православные храмы из запасников музеев в отдельных случаях возвращались святые мощи, чудотворные иконы и другие святыни.
    Началось восстановление монашеской жизни. Усилиями Алексия ТСЛ была передана Церкви. В пасхальные дни 1946, после 25-летнего перерыва, в ней возобновились богослужения, братии монастыря были переданы мощи преподобного Сергия Радонежского. Алексий сам составил устав для братии обители, об устроении которой он заботился до самой смерти. Тогда же начались восстановительные работы в лавре, продолжавшиеся во все время Патриаршества Алексия. Общее число монастырей в 1946 достигло 75, к началу 1958 их насчитывалось 69.
    В 1946, в праздник Благовещения, Алексий обратился с посланием к настоятелям храмов Москвы об основах совершения богослужения. Он резко осудил «исполнение церковных песнопений в крикливом тоне светских романсиков или страстных оперных арий», обращая внимание на то, что характерные для того времени «концерты» очень далеки от «соборной молитвы народа Божия», которая должна возноситься в храме. И в последующее время вопросы богослужебного устава и церковного пения всегда были важны для Алексия.
    Продолжалось начатое еще в период Местоблюстительства Алексия восстановление духовных учебных заведений. Современники отмечали особую любовь и внимание Святейшего Патриарха к духовным школам. Все обращения Алексия к учащимся представляли собой серьезные богословские поучения — не отвлеченного свойства, но обращенные к самым насущным духовным проблемам, что было характерно для столь почитавшегося Патриархом святителя Филарета (Дроздова). Примером богословствования в поучении служит речь Алексия в ЛДА [Ленинградская Духовная Академия] 6 декабря 1949, в день памяти святого благоверного князя Александра Невского: «Православный народ истомился в искании истинных добрых духовных пастырей. Их, верим, немало и теперь, но далеко не так много, как бы хотел православный русский народ и сколько их нужно для блага и процветания нашей православной Церкви. Поэтому, молясь здесь вместе с теми, которые со временем будут пастырями, которые теперь готовятся быть пастырями, русский народ с особой любовью смотрит на них как на будущую надежду Церкви, как на будущих пастырей, чуждых того соблазна, который в недавнее время, как ураган, ворвался в нашу Церковь и которому были, к сожалению, причастны многие и многие пастыри. Православный русский народ очень тонко умеет узнавать и ценить истинного пастыря. Его не соблазняют и не вводят в заблуждение драгоценные камни, сияющие на митрах и крестах многих нынешних священников; он желает видеть сияние души пастыря, он желает видеть пастыря — человека высоких духовных достоинств; русский народ желает видеть пастыря-отца, который приникает любовью своей к нуждам паствы; он идет к священнику и ждет услышать от него слово спасения: как спасти душу, как направить свою жизнь, чтобы привлечь на себя благодать Господню, как преодолевать жизненные трудности, как справляться со своими скорбями, недугами, как уберечься от падений греховных. Вот что желает он получить от пастыря. Он не верит громким словам иного пастыря-проповедника, словам, в которых не слышно голоса Священного Писания и святых отцов, но в которых обильно рассыпаны земные слова земных художников слова. Речи таких проповедников не проникают в сердце русского православного человека. Он ищет у пастыря разъяснения слова Божия, ждет, чтобы в проповеди своей указал ему путь, по которому ему надлежит идти; и тогда такому пастырю открывается его сердце» (циттата по: НКС [Настольная книга священнослужителя. М.: Изд. Московской Патриархии, 1984-1995. 8 т.; 1992 (издание 2) Т. 1]. М, 1997. Т. 1. С. 719-720). По ходатайствам Патриарха к началу 1958 в Советском Союзе были открыты и действовали 2 ДА и 8 ДС.
    В 1942, после 24-летнего перерыва, было возобновлено издание церковной литературы. В Патриаршество Алексия вышли в свет 2 издания Библии (1956, 1968), Новый Завет (1956), Типикон (1954), 2 издания Молитвослова (1955, 1970), Требник (1956), Служебник (1958), Минея общая (1962), Минея праздничная (1970), Октоих (1962-1964, 2 части), Часослов (1964), Псалтирь следованная (1954), ежегодные богослужебные указания (1948-1957). Издавались: ежемесячный орган РПЦ - ЖМП (с 1943), ежегодник БТ [Богословские труды. М., 1960-. Сб. 1-] (с 1959), журналы «Православний вiсник» (на украинском языке, Киев, с 1946), «Вестник Восточноазиатского экзархата Московской Патриархии» (Харбин, с 1947), «Вестник Православного экзархата Московской Патриархии в Чехословакии» (Прага, 1948-1951), «Вестник русского Западноевропейского Патриаршего экзархата» (на русском и французском языках, Париж, с 1950), «Вестник Православия» (Роттердам, с 1951), «Stimme der Orthodoxie» (Голос Православия, на немецком языке, Берлин, с 1952). «Egyházy krónika» (Церковная летопись, на венгерском языке, Будапешт, с 1953). Выпущены были 4 тома «Слов, речей, посланий, обращений» Алексия (1948-1963), книги: «Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война» (1943), «Духовное наследие Патриарха Сергия» (1947), «Деяния Совещания Глав и представителей автокефальных православных Церквей» (2 тома, на русском и французском языках, 1949), «Русская Православная Церковь: Устройство, положение, деятельность» (1958), «Слова и речи» митрополита Крутицкого и Коломенского Николая (4 тома, 1947-1957) и другие.
    Годы Патриаршества Алексия стали временем настойчивых усилий священноначалия по уврачеванию внутренних и внешних расколов в РПЦ. В 1943, после избрания митрополитом Сергия Патриархом Московским и всея Руси, начался распад обновленческих общин, в Патриаршую Церковь возвращались обновленческие епископы и приходы со своими священниками. В 1944-1945 годах этот процесс принял необратимый характер. В ведении обновленческого «митрополита» А. Введенского остался лишь его собор — храм Пимена Великого в Москве. Летом 1945 Введенский обратился к Святейшему Патриарху с просьбой о принятии его в клир РПЦ в сане пресвитера, каким он был до учиненного им раскола. Алексий предложил Введенскому возвратиться в православную Церковь в достоинстве мирянина, от этого Введенский отказался. После смерти Введенского 8 августа 1946 обновленчество прекратило свое существование.
    Под омофор Святейшего Патриарха вернулись многие из тех, кто отделился от Московской Патриархии после опубликования «Декларации» 1927 года. В частности, епископ Афанасий (Сахаров), имевший особенно высокий авторитет среди оставшихся в живых «непоминающих», то есть архиереев и священников, не возносивших за богослужением имени Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия. Избрание Алексия Патриархом на Поместном Соборе и крах обновленчества показали безосновательность опасений оппозиционеров, что конечным результатом деятельности митрополита Сергия будут замена Патриаршего управления синодальным и союз с обновленцами. Духовный авторитет и способность Алексия объединить вокруг себя духовенство и верующих в исключительно трудных условиях убеждали в том, что для Церкви нет иного пути, кроме проложенного Патриархией. В послевоенные годы из прежних «непоминающих» в отделении от Церкви осталось несколько малочисленных подпольных общин, называвших себя «истинно православными христианами», главным образом в Воронежской и Тамбовской епархиях, на Северном Кавказе и в Казахстане, а также отдельные священнослужители. Среди оставшихся в оппозиции возобладал дух сектантского обособления.
    Особое значение в 40-х годах имело упорядочение внутрицерковной жизни на территориях, присоединенных к СССР в 1939-1940 годах, а также на оккупированных немецкими войсками территориях — в Прибалтике, Молдавии, Западной Украине, Западной Белоруссии. В марте 1945 Алексий возложил на архиепископа Псковского и Порховского Григория (Чукова) снятие схизмы, в которой с августа 1941 находились члены Синода Эстонской Апостольской Православной Церкви и группа эстонских и русских приходов со своим духовенством, вторично объявивших себя во время немецкой оккупации в юрисдикции Константинопольского Патриархата. 6 марта архиепископ Григорий в Николаевском храме Таллина принял покаяние пребывавших в схизме и восстановил церковное единство Эстонской епархии.
    Вскоре после своего избрания на Патриарший престол Алексий обратился к пастырям и пастве греко-католической (униатской) Церкви, проживавшим в западных областях Украины с призывом возвратиться к Матери — Русской Церкви. В 3 западных областях Украины — Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской (исторической Галиции), вошедших в ноябре 1939 года в Советский Союз, большая часть населения принадлежала к греко-католической Церкви. Галичане, в массе своей на протяжении веков находясь в пределах католических государств, хранили, передавая от поколения к поколению, любовь к прадедной России и к Матери — Русской Церкви. Ярким приверженцем Православия был на протяжении всей своей жизни протопресвитер Гавриил Костельник, одаренный пастырь, прекрасный проповедник и богослов. В мае 1945 года протоиерей Гавриил Костельник, настоятель Преображенского собора Львова, создал инициативную группу по воссоединению греко-католической Церкви с РПЦ. Первыми его помощниками были генеральный викарий Перемышльской епархии священник Михаил Мельник и декан Гусятинского деканата (благочиния) Станиславский епархии священник Антоний Пельвецкий. Деятельность инициативной группы была поддержана Патриархом и органами государственной власти. 8 и 9 марта 1946 года в соборе святого Юра (Георгия) во Львове проходил Собор униатской Церкви (смотри Львовский Собор), постановивший «отменить решения Брестского Собора 1596 года, ликвидировать унию... и возвратиться в нашу отеческую святую православную веру». 5 апреля 1946 Алексий принял в Москве делегацию участников Собора во главе с протоиереем Гавриилом Костельником, которого возвел в сан протопресвитера. Святейший Патриарх служил с прибывшим духовенством в Патриаршем Богоявленском соборе. 28 августа 1949 года в Ужгороде произошло воссоединение с Матерью — Русской Православной Церковью униатов Закарпатья. В 1945-1949 годах более 3 тысяч униатских приходов на Украине возвратились в лоно святого Православия.
    После победы СССР в Великой Отечественной войне авторитет Советского государства и Русской Церкви на международной арене был необыкновенно высок. Следствием этого явилось воссоединение многих православных епархий и приходов русской диаспоры с Русской Церковью. Забота о восстановлении церковного единства в русской диаспоре была одной из основных задач Патриарха на всем протяжении его Первосвятительского служения. 10 августа 1945 Свя¬тейший Патриарх обратился с посланием к архипастырям и клиру Русской Православной Церкви за границей (РПЦЗ), призывая их вернуться в спасительное лоно Матери-Церкви. По благословению Алексия 24 августа — 5 сентября 1945 года в Париже состоялись встречи митрополита Крутицкого Николая с находившимся с 1931 года в юрисдикции Константинопольского Патриарха митрополитом Евлогием (Георгиевским). Митрополит Евлогий, возглавлявший церковный округ с 75 приходами во Франции и других странах Западной Европы и Северной Африки, возвратился в лоно Матери-Церкви. Одновременно такое же решение принял пребывавший в Париже митрополит Серафим (Лукьянов), возглавлявший в то время Западноевропейскую епархию РПЦЗ, в состав которой входили 30 приходов. Синод РПЦ на заседании 7 сентября 1945 по докладу митр. Николая утвердил эти воссоединения.
    В июле 1945 иерархи РПЦЗ митрополит Харбинский Мелетий (Зборовский), архиепископ Хайларский Димитрий (Вознесенский) и епископ Цицикарский Ювеналий (Килин) направили Алексию телеграмму с просьбой о принятии их в его Первосвятительское окормление. 26 октября — 14 ноября в Харбине находился епископ Ростовский и Таганрогский Елевферий (Воронцов), который воссоединил иерархов с РПЦ. Воссоединен был также и архиепископ Камчатский Нестор (Анисимов), не входивший в состав епископата РПЦЗ, но и не находившийся в общении с Патриаршей Церковью. В тот же период возвратился из РПЦЗ в ограду Церкви-Матери архиепископ Китайский и Пекинский Виктор (Святин), начальник 20-й Русской духовной миссии в Китае, и с ним состав этой миссии.
    В 1-й половине октября 1945 по благословению Алексия в Германию прибыла церковная делегация в составе протопресвитера Николая Колчицкого, настоятеля Богоявленского собора и управляющего делами Священного Синода, и благочинного Москвы протоиерея Феодора Казанского. Ими были воссоединены с РПЦ приходы Берлина, Потсдама, Дрездена и Лейпцига, ранее входившие в РПЦЗ. Эти деяния венчал молитвой архиепископ Брюссельский и Бельгийский Александр (Немоловский), уже воссоединенный своим непосредственным старшим иерархом митрополитом Евлогием в Париже в августе того же года.
    Во 2-й половине 1945 Патриархом был направлен в США архиепископ Ярославский и Ростовский Алексий (Сергеев) с поручением начать обсуждение с архиепископом Сан-Францисским, митрополитом всей Америки и Канады Феофилом (Пашковским), возглавлявшим Митрополичий округ в Америке, вопроса о возобновлении канонической связи со священноначалием РПЦ. Хотя эта встреча и не была успешной, как и последующее, в июле 1947 года, посещение Митрополичьего округа по поручению Алексия митрополитом Ленинградским и Новгородским Григорием (Чуковым), все же эти визиты и встречи были не напрасными. Постепенно процесс переговоров становился все более конструктивным и в конце концов привел к подписанию Святейшим Патриархом томоса об автокефалии Православной Церкви в Америке 10 апреля 1970 г. Это событие произошло за неделю до кончины Предстоятеля Русской Церкви.
    В ноябре 1948 года правительство провозглашенного в мае этого же года государства Израиль передало во владение РПЦ часть недвижимого имущества Русской духовной миссии в Иерусалиме, с 20-х годов находившегося в ведении РПЦЗ. Алексий направил в Иерусалим для принятия имущества миссии архимандрита Леонида (Лобачёва), назначенного начальником миссии, и московского протоиерея Владимира Елховского, назначенного членом миссии. Владения миссии, находившиеся на территории, контролируемой Иорданией, остались под управлением РПЦЗ.
    4 апреля 1946 года по предложению Алексия Священным Синодом был учрежден Отдел внешних церковных сношений (ОВЦС), задачами которого были осуществление связи высшей церковной власти с учреждениями РПЦ за пределами СССР, поддержание и развитие братских отношений с поместными Церквами и инославными Церквами и религиозными объединениями, связь с деятелями нехристианских религий но интересующим стороны вопросам, взаимоотношения с межхристианскими и межгосударственными организациями. Председателем ОВЦС стал митрополит Николай (Ярушевич), 21 июня 1960 на этот пост был назначен Никодим (Ротов), вскоре хиротонисанный во епископа Подольского.
    Во второй период Патриаршества Алексия, после начала в 1958 административных и экономических репрессий со стороны государства, положение Церкви стало крайне тяжелым: количество храмов в 1958-1964 годах сократилось почти наполовину: с 13.324 до 7.873, соответственно уменьшилось и число служащих священников и диаконов: к 1961 оставалось лишь 8.252 священника и 809 диаконов. Количество духовных учебных заведений уменьшилось с 10 до 5 (5 семинарий: Ставропольская, Саратовская, Киевская, Луцкая, Жировицкая — были закрыты), сократился прием в духовные семинарии. По всей стране под разными предлогами происходило закрытие церквей. В Кировской епархии из 75 православных приходов, существовавших в 1959, к 1964 осталось всего 35; 7 деревянных церквей было разобрано, одна каменная в кафедральном городе — взорвана, в остальных 32 богослужебные книги и иконы были сожжены, сами храмы разорены дотла. В Московской епархии в 1959-1963 годах было закрыто более половины церквей. Особенно сильно пострадали Белоруссия, Украина, Молдавия. В Днепропетровской епархии в 1959 было 285 приходов, а к 1961 осталось всего 49. В Киеве у Церкви был отобран Андреевский собор.
Сократилось число епископов РПЦ, многими епархиями стали управлять архиереи, занимавшие соседние кафедры. Эта участь постигла Новгородскую, Ульяновскую, Днепропетровскую, Сумскую, Донецкую епархии. Количество монастырей в 1958-1964 годах уменьшилось с 69 до 16, число монашествующих сократилось с 3 тысяч примерно до 1,5 тысяч. Особенно тяжелым ударом для Церкви явилось закрытие в 1963 году древней святыни Руси — Киево-Печерской лавры. Лавра была временно закрыта на ремонт, но реставрацию не начинали, храмы и пещеры оказались в угрожающем состоянии как раз после прекращения в ней богослужений и ухода монахов. Предпринята была попытка закрыть и почаевскую Успенскую лавру, но насельники во главе с настоятелем архимандритом Севастианом сумели ее отстоять.
    Негативное влияние на церковную жизнь оказало принятое под давлением государственной власти на Архиерейском Соборе 18-19 июля 1961 решение о внесении изменений в IV раздел «Положения об управлении Русской Православной Церкви», в соответствии с которым руководство хозяйственно-финансовой жизнью прихода должен был осуществлять исполнительный орган приходской общины верующих, тогда как на настоятеля и других священников прихода возлагалось только духовное руководство прихожанами (ЖМП. 1961. № 8. С. 9-11,15-17). Устранение настоятелей и клириков от административно-хозяйственных дел ставило их в ложное положение, затрудняло и духовное окормление паствы, порождало конфликтные ситуации между духовенством и получившими большие права старостами, кандидатуры которых нередко определялись местными уполномоченными. Летом 1965 архиепископ Калужский Ермоген (Голубев) составил проект петиции на имя Святейшего Патриарха с предложением внести поправки в ту редакций «Положения об управлении Русской Православной Церкви», которая была принята Архиерейским Собором. В этом проекте предлагалось ввести настоятелей приходов в состав приходского собрания («двадцатки») и приходского совета в качестве председателя. Документ, подписанный помимо архиепикопа Ермогена еще несколькими архиереями, был передан Алексию 23-24 июня, во время его пребывания в Одессе. Однако Патриарх, учитывая реальное положение Церкви, не счел возможным последовать рекомендациям, содержавшимся в петиции. Архиерейский Собор 1961 поддержал и принял рекомендацию Святейшего Патриарха об увеличении числа постоянных членов Синода на 2 иерарха.
    После прекращения прямых репрессий Церковь еще долгое время ощущала их тяжелые последствия: возможности для открытия новых приходов в городах, население которых стремительно росло, оставались крайне затруднительными, в то же время из-за массового оттока сельского населения в города некоторые сельские приходы теряли прихожан и закрывались. За 2-ю половину 60-х годов число православных приходов убавилось с 7.523 в 1966 до 7.274 в 1971 году Однако Церковь медленно преодолевала последствия церковной политики Хрущёва. В середине 60-х годов резко изменился состав епископата: сократилось число архиереев, родившихся в XIX веке и хиротонисанных в довоенные и военные годы. На смену им пришли архиереи, родившиеся в XX веке и хиротонисанные в послевоенные годы. Одним из ближайших помощников Алексия в эти годы был митрополит Таллинский и Эстонский Алексий (Ридигер) (ныне Патриарх Алексий II), ставший в декабре 1964 по¬стоянным членом Священного Синода и управляющим делами Московской Патриархии.

Межправославные связи РПЦ в Патриаршество Алексия.
    Осенью 1944 Алексий начал переговоры с Патриархом Константинопольским Вениамином по вопросу снятия с Болгарской Православной Церкви схизмы, наложенной Патриархом Константинопольским Анфимом VII в 1872 году (смотри Схизма Болгарской Церкви). Прибытие в Москву в январе 1945 на Поместный Собор представителя Патриарха Константинопольского митрополита Фиатирского Германа позволило благополучно закончить переговоры. В феврале 1945 этот вопрос был окончательно разрешен приездом в Стамбул митрополита Софийского Стефана. В июне 1945 Экзарх Болгарии митрополит Стефан во главе делегации своей Церкви посетил Москву.
    В апреле 1945 Алексий направил епископа Кировоградского Сергия (Ларина) в Югославию для переговоров со священноначалием Сербской Православной Церкви о передаче РПЦ Мукачевско-Пряшевской епархии в связи с переходом после войны большей части территории епархии в Советский Союз. Ранее, 7 декабря 1944, этот вопрос подняла побывавшая в Москве делегация Мукачевско-Пряшевской епархии. 22 октября 1945 на заседании Священного Синода, куда был приглашен епископ Мукачевский Владимир (Райич), была оформлена передача Сербской Православной Церковью Мукачевско-Пряшевской епархии в каноническое ведение РПЦ.
    В мае — июне 1945 Алексий совершил паломничество в Святую землю, которое было одновременно и ответным визитом на пребывание Глав и представителей Восточных Патриархатов на Поместном Соборе в Москве в январе — феврале 1945 года. Это было первым в истории РПЦ посещением ее Первосвятителем святых мест Палестины и Египта. В 1-й половине октября 1945 Алексий посетил Грузию.
    10 января 1945 в Москву прибыла делегация Чешской Церкви, находившейся в юрисдикции Сербской Православной Церкви, с просьбой о принятии Чешской Церкви в юрисдикцию РПЦ. В результате переговоров священноначалия Русской и Сербской Церквей было достигнуто соглашение о передаче Сербской Церковью Чешской Церкви в юрисдикцию РПЦ, что и было утверждено в марте 1946 Архиерейским Собором Сербской Православной Церкви. 5 апреля 1946 Святейший Патриарх и Священный Синод образовали Экзархат Московского Патриархата в Чехословакии. Экзархом был назначен архиепископ Елевферий (Воронцов) с титулом Пражский и Чешский.
    Сразу же по окончании второй мировой войны к Алексию обратились представители православных приходов в Венгрии, оказавшиеся вне юрисдикции какой бы то ни было православной Церкви, с просьбой о помощи в восстановлении их канонического положения. После изучения вопроса, включавшего посещение Венгрии представителями Святейшего Патриарха, в 1949 году было создано Благочиние венгерских православных приходов, которое сначала возглавил протоиерей Иоанн Кополович, а с 1954 — протоиерей, позднее протопресвитер Фериз Берки. 22 июня 1948 в Москве на заседании Синода Алексий вручил главе делегации Польской Церкви архиепископу Белостокскому и Бельскому Тимофею решение священноначалия РПЦ о предоставлении Польской Православной Церкви автокефалии.
    8-19 июля 1948 в Москве и в ТСЛ проходило празднование 500-летия автокефалии РПЦ. С юбилейным торжеством было соединено Совещание Глав и представителей автокефальных православных Церквей. Празднование и Совещание возглавлял Алексий. Для участия в праздновании в Москву прибыли делегации: Константипольской Церкви во главе с митрополитом Фиатирским Германом, Экзархом Патриарха Константинопольского в Зап. Европе; Антиохийской Церкви во главе с митрополитом Хомским (Эмесским) Александром, эта делегация представляла также Александрийскую Церковь; Грузинской Церкви во главе с Католикосом-Патриархом Каллистратом; Сербской Церкви во главе с Патриархом Гавриилом; Румынской Церкви во главе с Патриархом Юстинианом; Болгарской Церкви во главе с митр. Софийским Стефаном, Экзархом Болгарии; Элладской Церкви во главе с митрополитом Филиппийским и Неапольским Хризостомом; Польской Церкви во главе с архиепископом Белостокским и Бельским Тимофеем и Албанской Церкви во главе с епископом Корчинским Паисием. Делегации поместных православных Церквей, за исключением Константинопольской и Элладской, участвовали также в межправославном Совещании. По приглашению Алексия на торжестве и Совещании присутствовал почетный гость — Верховный патриарх и Католикос всех армян Геворг VI. Участвовали также делегации экзархатов РПЦ в Западной Европе, США, Центральной Европе и Чехословакии. В программу Совещания входили следующие вопросы: «Ватикан и православная Церковь», «Об англиканской иерархии», «О церков¬ном календаре», «Экуменическое движение и православная Церковь», «О положении негреческого мона¬шества на Афоне», «Об унификации богослужения и обрядов». По каждому из этих вопросов были приняты решения рекомендационного характера.
    Во время заключительного пленарного заседания Патриарх Сербский Гавриил обратил внимание участников заседания на появление в последние десятилетия в православной Церкви различных тенденций, «которые вызывают оправданные опасения за чистоту ее вероисповедания и за ее догматическое и каноническое единство». В связи с этим Предстоятель Сербской Церкви высказал предложение: «Просить Его Святейшество Патриарха Московского и всея Руси Алексия, чтобы Русская Православная Патриархия совместно со Вселенской Цареградской Патриархией теперь же взяла на себя инициативу достигнуть совместного решения всех православных автокефальных Церквей, чтобы: 1) все православные автокефальные Церкви произвели нужные реформы в братском взаимном согласии, одновременно и в одинаковом объеме; 2) По отношению ко всем инославным христианским Церквам они выступали как одно целое по всем вопросам вероучения и сотрудничества; 3) Подготовить новое издание православной христианской омологии (исповедания веры)» (Материалы Совещания Глав и представителей автокефальных православных Церквей // Архив ОВЦС МП). Предложение Патриарха Гавриила было принято единогласно. Патриарх Алексий подтвердил готовность его исполнить и впоследствии своими усилиями способствовал началу в сентябре 1961 на острове Родос (Греция) цикла Всеправославных совещаний. Межправославное совещание в Москве явилось первым на протяжении длительного периода в истории православной Церкви опытом встречи и успешного обсуждения Предстоятелями и представителями поместных Церквей насущных вопросов общеправославного значения.
    Первое Всеправосл. совещание на острове Родос в сентябре 1961 выявило вопросы, накопившиеся от времени Вселенского VII Собора (787) и нуждающиеся в определении по ним общеправославной позиции; перечень содержит 40 тематических разделов, относящихся ко всем сторонам жизни православной Церкви. Результаты работы Совещания побудили Алексия и Священный Синод РПЦ учредить 10 мая 1963 комиссию для разработки проекта позиции Русской Церкви по каждой из тем. Председателем был назначен архиепископ Ярославский и Ростовский Никодим (Ротов). «Родосская комиссия» завершила свою работу в ноябре 1968 года. В период Первосвятительского служения Алексия состоялись также Второе (Родос, сентябрь 1963), Третье (Родос, ноябрь 1964) и Четвертое (Женева, июнь 1968) Всеправославные совещания, их основной темой были вопросы православно-инославного богословского диалога. Основной задачей Четвертого совещания была подготовка Святого и Великого Собора Восточной православной Церкви. Было решено заменить проведение Предсоборов предсоборными всеправославными совещаниями и учредить межправославную подготовительную комиссию.
    РПЦ даровала 23 ноября 1951 автокефалию Православной Церкви в Чехословакии (смотри Православная Церковь Чешских земель и Словакии); 23 ноября 1956 — автономию Китайской Православной Церкви, 10 апреля 1970 — автономию Японской Православной Церкви. 5 мая 1957 Патриархом были восстановлены молитвенно-канонические отношения РПЦ с Финляндской Православной Церковью, нарушенные последней в 1922 году.
    До конца своей жизни Алексий не ослабевал в усилиях по укреплению всеправославного единства. Этому служила вторая паломническая поездка Патриарха в Святую землю и к святыням Востока в ноябре — декабре 1960, когда он посетил Патриархаты Востока и Элладскую Церковь. В мае — июне 1962 Алексий посетил Сербскую, Румынскую и Болгарскую Церкви. В июне 1963 Главы и представители поместных православных Церквей были гостями Алексия и участвовали в праздничной программе, посвященной 50-летию его архипастырского служения, в мае — июне 1968 года — в праздновании 50-летия восстановления Московского Патриаршего престола.

Межконфессиональные отношения.
    В целях содействия межконфессиональным отношениям Русской Церкви, их богословского углубления Алексий 28 августа 1960 учредил Комиссию по межхристианским связям под председательством митрополита Ленинградского и Ладожского Питирима (Свиридова), с 3 августа 1963 — Комиссия Священного Синода по вопросам христианского единства.
    Сразу же после вступления на Патриарший престол Алексий начал работу по установлению братских отношений с христианскими Церквами и организациями СССР — с Армянской Апостольской Церковью, с центрами Римско-католической Церкви в СССР, с лютеранскими церквами Прибалтики, с Союзом евангельских христиан-баптистов и другими. Эти отношения скреплялись общей ответственностью за свидетельство о Христе в атеистическом государстве.
    Восстановление традиции добрых отношений Русской Церкви с церквами Реформации, прерванных Октябрьской революцией 1917 года, началось с посещения Москвы в сентябре 1943 архиепископом Йоркским Кириллом Гарбеттом, примасом Англии и митрополитом. По благословению Алексия ответный визит в Англию был совершен в июне 1945 митрополитом Крутицким Николаем (Ярушевичем). В июле 1956 в Москве состоялся богословский диалог, в котором приняли участие делегация Англиканской Церкви во главе с архиепископом Йоркским Майклом Рамсеем, примасом Англии и митрополитом, и ученые Русской Церкви во главе с епископом Смоленским и Дорогобужским Михаилом (Чубом). 30 июля 1962 по приглашению Алексия Майкл Рамсей, будучи уже архиепископом Кентерберийским, прибыл в Россию. Это было первое в истории посещение РПЦ архиепископом Кентерберийским. Ответное посещение Церкви Англии было совершено Алексием в сентябре 1964 года.
    После окончания Великой Отечественной войны большое значение для РПЦ имело восстановление братских отношений с Евангелической Церковью в Германии, находившейся в период власти Гитлера в оппозиции нацистскому режиму. В январе 1952 Алексий пригласил в Москву основателя «Исповеднической Церкви», противостоявшей нацизму, многолетнего узника концлагеря Заксенхаузен пастора доктора Мартина Нимёллера, президента Евангелической Церкви земли Гессен, председателя Отдела внешних сношений Евангелической Церкви в Германии. Основными направлениями в сотрудничестве двух Церквей в то время были: духовный процесс примирения советского и немецкого народов и начавшийся в октябрен 1959 систематический богословский диалог — Арнольдсхаймское собеседование, по имени одной из евангелических академий в Германии, в которой было положено его начало. В 50-60-х годах были установлены братские отношения со многими церквами лютеранского и реформатского исповеданий и другими протестантскими церквами и религиозными объединениями.
    Связи между Римско-католич. Церковью и РПЦ начали развиваться в октябре 1958, после кончины папы Пия XII, обвинявшегося официальными кругами в СССР в пособниче¬стве Гитлеру, и вступления 4 ноября 1958 на папский престол Иоанна XXIII. На всех 4 сессиях Ватиканского II Собора (1962-1965) присутствовали представители РПЦ. В декабре 1967 были начаты двусторонние богословские собеседования представителей РПЦ и католической Церкви, продолжающиеся и ныне.
    С 1961 года Русская Церковь участвует в неофициальном всеправославном богословском диалоге с Другими Восточными (дохалкидонскими) Церквами. Важное место во внешней деятельности РПЦ в Патриаршество Алексия заняли взаимосвязи с национальными и региональными экуменическими советами Церквей. Большую роль сыграло участие РПЦ в создании в 1959 Конференции европейских Церквей [КЕЦ], постепенно ставшей влиятельной силой в религиозной жизни европейских стран. Плодотворный вклад в деятельность КЕЦ внес ее президент (с 1964) архиепископ Таллинский и Эстонский Алексий (Ридигер).
    В июне 1945 в Лондоне состоялась встреча митрополита Николая (Ярушевича) с генеральным секретарем Всемирного Совета Церквей доктором Уильямом Виссерт-Хуфтом. РПЦ вступила в ВСЦ на III Ассамблее ВСЦ в Нью-Дели в ноябре 1961. Священный Синод 19 марта 1962 принял решение об учреждении представительства РПЦ при ВСЦ в Женеве. 23-25 сентября 1965 Алексий находился в Женеве, где посетил штаб-квартиру ВСЦ и встречался с доктором Виссерт-Хуфтом.

Миротворческая деятельность РПЦ.
    В Патриаршество Алексия чрезвычайно активной была миротворческая деятельность РПЦ, что объясняется напряженностью международного положения в период «холодной войны». В августе 1949 в Москве состоялась I Всесоюзная конференция сторонников мира. РПЦ выступила тогда как один из организаторов миротворческого движения в СССР, Алексий был избран членом Советского комитета защиты мира и оставался им до своей кончины. В деятельности Советского комитета защиты мира и республиканских Комитетов защиты мира участвовали представители всех Церквей и религиозных объединений СССР. По приглашению Алексия представители всех Церквей и религиозных объединений в СССР участвовали в мае 1952 в проходившей в ТСЛ миротворческой Конференции, особо актуальной в связи с шедшей в то время на Корейском полуострове войной, грозившей перейти в атомную. В июле 1969 также в ТСЛ проходила вторая Конференция представителей всех религий в СССР за сотрудничество и мир между народами. Эти конференции и другие формы межрелигиозных миротворческих контактов помогали религиозным деятелям обрести взаимопонимание и наладить сотрудничество в разных сферах жизни советского общества. Опираясь на этот опыт, представители РПЦ участвовали в создании в 1969-1970 годах межрелигиозной организации Всемирная конференция «Религия и мир», в программу деятельности которой в большом объеме входило миротворчество.
    В 1949 Алексий поддержал международную инициативу по проведению Всемирного конгресса сторонников мира. Митрополит Крутицкий Николай (Ярушевич) принял в 1950 участие в создании Всемирного совета мира (ВСМ) и в его последующей деятельности.
    В 1958 в Праге по благословению Алексия представители Русской Церкви вместе с представителями других Церквей, а также многие христианские общественные деятели из стран Восточной и Западной Европы и других континентов приняли решение о создании постоянно действующей Христианской мирной конференции (ХМК), которая была учреждена в 1961 году. Активная миротворческая деятельность ХМК успешно помогала постепенному преодолению «холодной войны». В 1955-1956 годах Русская Церковь добивалась в сотрудничестве с другими Церквами полного запрещения ядерного оружия и поддерживала программу полного ядерного разоружения, обсуждавшуюся тогда в ООН [Организация Объединённых Наций]. В 1961 в СССР был создан Советский фонд мира. По благословению Алексия РПЦ участвовала в его деятельности.
    Активная внешнеполитическая деятельность Церкви, отвечая ее собственным целям и задачам, в 40-50-х годах находила поддержку у государства, в это время заинтересованного в распространении влияния Русской Церкви. В 60-х годах, после изменения государственной религиозной политики, международные контакты давали Церкви единственную реальную возможность противодействовать закрытию храмов и монастырей. Миротворчество в то время являлось единственной доступной Церкви формой социального служения.

Преставление Алексия.
    4 февраля 1970 года исполнилось 25 лет Патриаршества Алексия, здоровье маститого старца слабело. После праздника Сретения, 15 февраля 1970 Святейший Патриарх перенес инфаркт. Последние дни он находился в загородной резиденции в Переделкино, при нем неотлучно оставался его секретарь Д.А. Остапов. 17 апреля 1970, в ночь под Лазареву субботу, Алексий скончался. Отпевание происходило 21 апреля, в Великий вторник, в Успенском соборе ТСЛ. Его совершил Патриарший Местоблюститель митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен (Извеков) с собором архиереев и клириков. На отпевании присутствовали Католикос-Патриарх всей Грузии Ефрем II, митрополит Варшавский и всей Польши Василий, митрополит Пражский и всей Чехословакии Дорофей, Верховный патриарх и Католикос всех армян Вазген I, кардинал архиепископ Иоанн Виллебрандс. В храме находились главы и представители многих лютеранских, реформатских и других протестантских церквей и религиозных объединений. В лавре было исключительное стечение молящихся. Погребение почившего было совершено в храме Всех святых, в земле Российской просиявших, под Успенским собором ТСЛ, возле могилы глубоко чтимого Святейшим Патриархом великого миссионера святителя Макария (Невского).
    В завещании, обращенном к пастве, Алексий писал: «Самая главная просьба ко всем, с кем мне приходилось иметь общение, это просьба о молитве за меня, да приимет Господь дух мой в Свои светлые Обители, простив мне вольные и невольные грехи Своим Божественным милосердием. Сам я, расставаясь с этой временной жизнью и отходя в жизнь вечную, в которую во все периоды моей жизни я глубоко веровал, ни на кого не имею обиды и недоброжелательства, а если кого-либо обидел, прошу меня простить и покрыть любовью и молитвою о душе моей... Паству, вверенную мне Господом в этой жизни, знаемых и незнаемых рабов Божиих, да хранит Господь в мире и благополучии» (цитата по: Казем-Бек. С. 177-178).
    Глубокую и емкую характеристику Первосвятительского служения Алексия дал Святейший Патриарх Алексий II: «Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий I... опытнейший церковный иерарх, хранитель традиций Русского Православия, искренний патриот России, всегда болевший за ее судьбы, четверть века предстоял за Церковь Русскую, будучи ее Первоиерархом. В этот период были лучшие и худшие времена, но неизменной оставалась забота Патриарха о сохранении церковного организма, о подготовке новых епископов и священнослужителей, о развитии богословской науки, о поддержании взаимоотношений Церкви с внешним миром как в Отечестве, так и за его пределами. Труды Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I во многом позволили не утратить преемственную связь церковной жизни с ее дореволюционным периодом — связь, которая вследствие гонений уже тогда была значительно ослаблена» (Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси. Церковь и духовное возрождение России: Слова, речи, послания, обращения, 1990-1998. М., 1999. С. 736).
    Алексий был награжден 4 орденами Трудового Красного Знамени (1946, 1952,1962,1967), медалями «За оборону Ленинграда» (1943) и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» (1946); медалями Советского комитета защиты мира, орденом святого равноапостольного князя Владимира (1961), многими наградами зарубежных Церквей и государств (Румынии, Ливана). В 1949 году Учеными советами МДА и ЛДА удостоен звания доктора богословия honoris causa.

Архивы
ГАРФ.
Фонд 550. [Арсений (Стадницкий), митрополит Новгородский и Старорусский];
Фонд 1486. [Шавельский Г.И., протопресвитер военного и морского духовенства];
Фонд Р—6991. [Совет по делам религий при СМ СССР];
РГАСПИ [Российский государственный архиа социально-политической истории (бывший РЦХИДНИ)].
Фонд 17. [ЦК КПСС];
Фонд 76. [Дзержинский Ф.Э.];
Фонд 89 [Ярославский Е.М.];
ЦГИАМ [Центральный государственный исторический архив города Москвы]. Фонд 229. [МДА];
Архив ОВЦС;
Архив ЦНЦ.

Сочинения
Митрополит Филарет о господствующих в современном нравственно-правовом сознании понятиях // ВиЦ [Вера и Церковь. М., 1899-1910]. 1905. Том 1. С. 96-101; Том 2. С. 238-270; Том 3. С. 400-433; Том 4. С. 601-610; Том 5. С. 775-797;
Предисловие // Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947. С. 5-10;
Письмо Католикосу Грузии // Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947. С. 141-143;
Надгробное слово пред отпеванием Патриарха Сергия 18 мая 1944 г. // Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947. С. 170-172;
Слова, речи, послания, обращения, доклады, статьи. М., 1948-1964. 4 тома;
Житие митрополита Алексия, святителя Московского и всея Руси // ЖМП. 1978. № 2. С. 72-76;
«Видно, не испили мы до дна всю чашу положенных нам испытаний» / Публикация документов М.И. Одинцова // Исторический архив. 2000. № 1. С. 35-84; Письма Патриарха Алексия своему духовнику. М., 2000.

Источники
Собор, 1918. Деяния. [Священный Собор Православной Российской Церкви [1917-1918 гг.]. Деяния. М.;Пг., 1918. 10 т. М., 1994 (репринт)-. ] Том 6;
Правда о религии в России. М., 1942;
Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война: Сборник церковных документовтов. М., 1943;
Положение об управлении Русской Православной Церкви. М., 1945;
Совещание, 1948. [Деяния Совещания Глав и представителей автокефальных Православных Церквей в связи с празднованием 500-летия автокефалии Русской Православной Церкви. [М., 8-18 июля 1948 г.]. М., 1949. 2 т. ] 2 т.;
Русская Православная Церковь: Устройство. Положение. Деятельность. М., 1958;
Законодательство о религиозных культах. М., 1969;
За сотрудничество и мир между народами: Конференция представителей всех религий в СССР. Загорск, июль 1969 г. М., 1972;
Московский Патриархат, 1917-1977 гг. М., 1978;
Мануил. Русские иерархи, 1893-1965 [Мануил (Лемешевский), митрополит. Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 г. Erlahgen, 1979-1988. 6 ч. ]; Львовский церковный собор: Документыты и материалы, 1946-1981. М., 1982;
И.В. Сталин: «Церковь может рассчитывать на всестороннюю поддержку правительства» / Публикация документов М.И. Одинцова // Диспут. 1992. № 3. С. 142-158;
Акты Святителя Тихона; Письма и диалоги времен «хрущевской оттепели»: (Десять лет из жизни Патриарха Алексия) / Публикацмя М.И. Одинцова // Отечественный архив. 1994. № 5. С. 25-83;
Униаты и советская власть: Встреча в Москве. Декабрь 1944 г. // Отечественный архив. 1994. № 3. С. 56-71;
«Русская православная церковь стала на правильный путь»: Докладные записки Председателя Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР Г.Г. Карпова И.В. Сталину, 1943-1946 гг. / Публикация документов. М.И. Одинцова // Исторический архив. 1994. № 3. С. 139-148; № 4. С. 90-112;
Государство и Церковь в годы войны: Докладные записки председателей Совета по де¬лам РПЦ и Совета по делам религиозных культов при СНК СССР, 1945 / Публикация М.И. Одинцова // Исторический архив. 1995. № 4. С. 117-135;
Религиозные организации в СССР накануне и в первые годы Великой Отечественной войны (1938-1943 гг.) / Публикация документов. М.И. Одинцова // Отечественный архив. 1995. № 2. С. 37-66;
Религиозные организации в СССР в годы Великой Отечественной войны (1943-1945 гг.) / Публикация документов. М.И. Одинцова // Отечественный архив. 1995. № 3. С. 41-70;
РПЦ в советское время (1917-1991) [Русская Православная Церковь в советское время (1917-1991): Материалы и документы по истории отношений между государством и Церковью / Сост. Г. Штриккер. М., 1995. 2 книги];
«Проявлять бдительность, своевременно пресекать антисоветские выпады духовенства»: Доклад Председателя Совета по делам РПЦ при СНК СССР В.А. Куроедова на Всесоюзном совещании уполномоченных, 1960 г. / Публикация М.И. Одинцова // Исторический архив. 1999. № 2. С. 64-91;
Докладные записки Председателя Совета по делам РПЦ Г.Г. Карпова в ЦК ВКП(б) и СНК СССР, 1943-1945 гг. // Исторический архив. 2000. № 2. С. 153-186.

Литература
В сетях религиозной лжи и суеверий: (Дело епископа Алексия и других представителей Новгородского духовенства). Новгород, 1920; [Дело новгородских священников в связи с освидетельствованием мощей в Новгородском Софийском соборе] // Революция и Церковь. 1920. № 9/12. С. 45-53;
Елевферий (Богоявленский), митрополит. Неделя в Патриархии: Впечатления и наблюдения от поездки в Москву. П., 1933;
Елевферий (Богоявленский), митрополит. // Из истории христианской Церкви на Родине и за рубежом в XX столетии. М., 1995. С. 173-190. (Материалы по истории Русской Церкви; Книга 5);
Григорий (Чуков), архиепископ. Ленинград в дни Великой Отечественной воины // ЖМП. 1944. № 10. С. 15-16;
Шаповалова А. Современные деятели Русской Православной Церкви: (Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий) // ЖМП. 1945. № 2. С. 93-99; Никонов В. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий // ЖМП. 1952. № 3. С. 5-29;
Первосвятитель Русской Православной Церкви: (К 80-летию со дня рождения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия) // ЖМП. 1957. № 11. С. 25-55;
Теплов В. 900 дней в осажденном Ленинграде // ЖМП. 1957. № 11. С. 55-58;
Талин В. Духовно-учебная деятельность Святейшего Патриарха Алексия // ЖМП. 1962. № 3. С. 71-72;
Добрынин М. 50-летие епископского служения Святейшего Патриарха Алексия // ЖМП. 1963. № 5. С. 52-74; № 6. С. 60-73; № 7. С. 55-74;
Останов А. Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий: Биографический обзор допатриаршего периода жизни и служения // ЖМП. 1970. № 2. С. 7-16; Питирим [Нечаев], епископ. Этот день принадлежит Церкви // ЖМП. 1970. № 2. С. 25-29;
Филарет [Вахромеев], епископ. Московские духовные школы под руководством Святейшего Патриарха Алексия // ЖМП. 1970. № 2. С. 17-22;
Шабатин И.Н. Двадцать пять лет первосвятительства Святейшего Патриарха Алексия // ЖМП. 1970. № 2. С. 29-35;
Кончина и погребение Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия: Биографическая справка // ЖМП. 1970. № 6. С. 1-59;
Краснов-Левитин А. Лихие годы: 1925-1941. П., 1977;
Русская Православная Церковь, 988-1998: Очерки истории. М., 1988. Вып. 2: 1917-1988 гг.; На пути к свободе совести: Сборник статей. М., 1989;
Русское Православие: вехи истории. М., 1989;
Алексеев В.А. Иллюзии и догмы. М., 1991;
Алексеев В.А. «Штурм небес» отменяется?: Критические очерки по истории борьбы с религией в СССР. М., 1992;
Одинцов М.И. Государство и церковь: История взаимоотношений, 1917-1938 гг. М., 1991;
Одинцов М.И. Государство и церковь в России: XX век. М., 1994;
Одинцов М.И. Религиозные организации в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М., 1995;
Одинцов М.И. Русская Православная Церковь в XX веке // История религий в России. М., 1998. С. 165-225;
Одинцов М.И. Золото Льва Троцкого // Диалог. 1998. № 10. С. 70-74;
Одинцов М.И. Русские Патриархи XX века: Судьбы Отечества и Церкви на страницах архивных документов. М., 1999;
Одинцов М.И. Ему отмерен был библейский срок: (Документальная повесть о Патриархе Алексии I, 1877-1970) // НиР [Наука и религия. М., 1960-]. 1999. № 4-7,9;
Вениамин (Федченков),митрополит. На рубеже двух эпох. М., 1994;
Государственно-церковные отношения в России: Курс лекций. М., 1995. 2 ч.;
Религиозные организации Советского Союза в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.: Материалы «круглого стола», посвященного 50-летию Победы, 13.04.1995. М., 1995;
Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь и Советское государство в 1943-1964 гг.: От «перемирия» к новой войне. СПб., 1995;
Шкаровский М.В. Петербургская епархия в годы гонений и утрат, 1917-1945. СПб., 1995;
Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве: (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939-1964 гг.). М., 1999;
Левитин-Краснов А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. М., 1996;
История Русской Православной Церкви: От восстановления Патриаршества до наших дней. СПб., 1997. Том 1: 1917-1970;
Цыпин В., протоиерей. История Русской Православной Церкви, 1917-1997. М., 1997;
Казем-Бек А.Л. Жизнеописание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия I // БТ. 1998. Сборник 34. С. 13-185;
Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси. Православие в Эстонии. М., 1999;
Чумаченко Т.А. Государство, православная Церковь, верующие, 1941-1961 гг. М., 1999.

М.И. Одинцов, А.С. Бувеский

ПЭ.1.676.jpg
Гнездо семантики:
9903 Симанский Сергей Владимирович
Семантические связи гнезда:
Семантические связи ID:
Словарно-поисковая система.

Сайт создан в СВЕ.РУ
Управление сайтом CMS SSPRO

Карта сайта
Главная
О проекте
Обратная связь
Все означающие
Книги
Контакты


 
www.podarkislogotipom.ru | www.oilsandfats.ru
|